Книга Верь/не верь, страница 82 – Инна Борисова

— Нет, не я.

— Но ты знаешь кто?

— Знаю.

Как многословно.

— Мне интересно. Отец ничего не рассказал. – Алина прислоняется лбом к холодному стеклу. Андрей включает диско восьмидесятых, всяко лучше, чем Рахманинов. Его надо под особое настроение слушать и с определенной целью, под Рахманинова хорошо понимать простые истины, Бах настраивает на размышление о вечном, Лист вызывает желание жить. Или умереть, зависит от произведения. Может, и прав был Андрей про музыкальные лады.

— Если придется, однажды вас познакомлю. Это не тот человек, с которым знакомят просто так. – Андрей не отвлекается от дороги, а Алина позволяет себе наконец рассмотреть его лицо в деталях. Крохотные нити морщин вокруг глаз, небольшая щетина, белые аккуратные зубы, но такое нескладное лицо в общем, будто собранное из разных людей, что с любого ракурса нельзя назвать его красивым. Из тех лиц, которые один раз увидишь и запомнишь на всю жизнь, мечта для милицейских ориентировок. В органы бы Андрея никто не взял работать, там нужно уметь сливаться с толпой. Хотя кудрявого одуванчика-громилу Кургина же взяли…

— Твой начальник? Или подельник?

Андрей многозначительно улыбается.

— Не надо тебе в это лезть, правда. Разборки взрослых дядь.

— Тебе же двадцать два. – Облизывает губы. – Ладно, ладно, я замолкаю. Не против, если я досплю? Три часа еще трястись.

— Спи. Не забудь проснуться, когда мы свернем в лес и я достану тесак.

— И запытаешь меня до смерти цитатами французских философов… К слову, где ты взял эти книги? Это же махровый самиздат, или я не права? И позачеркивал еще половину… Интересно, что там было.

— Права. Мне нравятся мысли об утерянном знании, но традиционализм как таковой я разделить не могу до конца. Традиция и традиционализм вещи нетождественные. Как мне кажется. Традиционализм рождает ненависть к непохожим на тебя – путь слабого. Ненависть в принципе рождает только ненависть. И ничего больше. Некоторые его мысли могут подарить тебе ложную иллюзию избранности, если ты докрутишь их в своей голове до абсолюта. А это неправильно. Все это: запад – плохо, восток – хорошо. Почему мы не можем просто смириться с существованием полярности мнений и воззрений, принимая их как факт, а не как призыв к ненависти. Поэтому такому сознанию, как твое, нужно подготовиться, прежде чем окунаться в эти понятия, и не трактовать их в неверном ключе. Созерцать, а не оценивать. Возможно, если бы мы не были столь эмоциональными существами, проблем было бы меньше, но мозг привык оценивать, его учат этому со школьной скамьи, когда получаешь свою первую пятерку.

Алина откидывает сиденье назад, на всякий случай пристегиваясь и начиная медленно проваливаться в сон. Андрею бы пошло читать занудные лекции в институте. Но ей интересно, правда интересно, только тело очень хочет доспать. То ли от глупости, то ли от наивности, опасности она не чувствует. Она даже не может сказать, нравится ли ей этот Андрей вообще, просто получилось так, что он единственный, с кем можно теперь поговорить не о Средиземье; мальчишки не пытаются выйти на связь, делая вид, что они очень взрослые и у них куча проблем. Она сегодня даже не накрасилась, потому что все равно. Не совращать же она его будет, сердце там завоевывать… Может, ему тоже просто одиноко. Одинокие люди делают странные вещи и завязывают неподходящие знакомства. Это высосанное из пальца расследование дало ей внезапных сил жить и пытаться строить свой путь иначе, не по указке родителей, хоть она и боится до сих пор, что они узнают.