Книга Верь/не верь, страница 81 – Инна Борисова

«Путешествие начнется завтра утром, в том же месте, 08:00. К вечеру будешь дома».

Алина прячет книгу на полку, начиная ходить по комнате. Был бы Глеб дома, он бы прикрыл…

— Мам, – выходит в коридор, – я пойду завтра в церковь с росписью помогать? Володя обещал про дух помещика рассказать.

Мать занята просмотром сериала, кивает неопределенно.

— Иди. Только не сильно поздно возвращайся, ладно? В городе неспокойно сейчас.

— Я постараюсь. – Убегает к себе в комнату, начиная собирать рюкзак, заводит будильник на семь и прячет под тяжелую пуховую подушку, чтоб мать не услышала.

Алина ненавидит раннее утро. Холод проникает сквозь деревянные рамы, просыпаешься с хриплым и опухшим горлом, как будто почти простуда, но никаких симптомов больше нет, не помогает даже малярный скотч. Когда-нибудь люди придумают нормальные окна, но не сейчас. Вылезает из-под одеяла медленно, ноги тут же мерзнут, ей совсем не хочется одеваться и куда-то идти. Это ощущение еще со школы осталось, холодный воздух и ледяные пальцы на руках и ногах. Алина на автомате идет в ванную и долго греет руки под горячей водой, чуть не выключившись стоя.

— Ты в церковь? Давай быстрее, мне на работу нужно. – Отец стоит в дверях, еще сонный, в домашней мятой одежде. Алина кивает и быстро чистит зубы, ретируясь к себе, чтоб одеться. Из дома выходит раньше папеньки, чтоб не дай бог не предложил подвезти на другой конец города. На улице темно, холод обжигает щеки, раскрашивая ярким румянцем, она крадучись пробирается дворами, сна и след простыл; ей кажется, что она в каком-то параллельном мире. Шанс на шалость упускать нельзя. «Жигулей» нет, на улице греется тот самый черный «бумер», Андрей курит, стоя к ней спиной. И откуда он эту шапку дурацкую вообще взял?

— Едем?

Тероев дергается, хватаясь за пояс, но успокаивается, увидев Алину.

— Не пугай так, пожалуйста, а то я могу случайно тебе навредить.

Она фыркает, снова ощущая неловкость.

— Вам можно, а мне нельзя? Нечестно. Кстати, все забываю спросить. Сколько вам лет? Душа требует шуток про Гумберта, нужно сверить даты.

Тероев склоняет голову набок, оценивающе глядя.

— Тридцать. А тебе?

— Восемнадцать. Дальше будет фраза про то, что я умна не по годам? Я все ее жду.

Андрей улыбается, прикрывая свои странные широко посаженные глаза.

— Нет. Дальше будет фраза, что тюрьма лишила меня многих лет нормальной жизни, из-за чего скорее у меня проблемы с внутренним возрастом.

— И сколько вам в вашей голове? – Алина лыбится. Ей кажется этот разговор крайне забавным.

— Двадцать два.

Она аж присвистывает.

— Мои друзья старше. Теперь придется обращаться на «ты», иначе неправильно. – Андрей галантно открывает перед ней дверь, Алина запрыгивает на пассажирское. Сердце бьется быстро-быстро, адреналин такой, какого не было никогда. Ты вроде сбегаешь, но сбегаешь по правилам, соблюсти эту тонкую грань очень сложно.

— Если честно, я спросила у отца про твои статьи, чтоб уверить его в том, что я сознательная и с ворами не общаюсь. Значит, воровство и грабеж. Неплохо, – Тероев специально едет дворами, чтобы оказаться как можно дальше от участка, – но можно и лучше.

— Лучше? – Тероев изображает возмущение, но все равно улыбается. – И как же?

— Вооруженный грабеж, например. Можем обнести ювелирку, тогда будет достойно. Это ты разнес участок из автомата? Если да, то беру свои слова назад. – Машина выезжает из Линдграда и мчится в сторону Тихвина.