Книга Верь/не верь, страница 223 – Инна Борисова

— У меня своя цель, у тебя – своя. Стреляй, – шипит Саня на ухо Алине, продолжая медленно пятиться. Алина дергает плечом, чтоб ослабил напор, продолжая молча пялиться в прицел. Темноволосая начинает так же медленно приближаться, автомат в руках ощутимо трясется. – Да стреляй же, дура!

Его крик глушит левое ухо, прикладом бы его по рыжей башке… Почему, почему никто из бандитов их не слышит? Неужели снова иллюзии?

— Захлопнись, ржавый, – Алина шипит, не сводя глаз с темноволосой девушки. – На хер пошла отсюда. Последнее предупреждение.

Та останавливается, обнимая себя руками. Такой детский, добрый жест. С-сука…

— А то что? – Еще шаг.

Алина локтем толкает Саню, мол, вали отсюда сам, достал.

— Стоять! – Такая ментовская фраза, отец бы гордился. – А ну, пляшите, петушары! – Автомат взрывается очередью, пули прошивают ближайшую цель, барышня валится, сипло захрипев, Алина проходится по ногам с каким-то несвойственным ей дотошным остервенением, убедившись, что упали все.

Алина рывком разворачивается и, подхватив Галлера под ручку, быстрым шагом идет вперед. Внутри клокочет злоба вперемешку с адреналином. Всегда хотелось так сделать. Они заворачивают за угол, охранник «Ягодки» аж замирает, но быстро бежит вперед, подхватывая падающего Саню. Смирный такой, будто не слышал ничего. Может, и не слышал.

— Отегова, сколько можно? Ты где автомат взяла? – Он не спрашивает, почему Саня теперь голый, а десять минут назад Тероева принес вполне себе одетый. Не спрашивает, почему они оба в земле, и Алина безмерно ему за это благодарна. Андрей не лучше выглядел, наверное.

— Бог послал. Дайте ключи, нам нужно дождаться приезда милиции, я запру дверь. – Ей нужно убедиться, что все закончилось.

— Давай без папаши, а? Ебанушка. – Связка звенит, Алина ловит ее ловко, радуясь, какая она сегодня молодец. Однажды она снимет об этом фильм и конец будет хорошим. Хоть и с послевкусием мерзотным, но тут уж реалии сами надиктовали сюжет. Мужик с Саней вваливаются внутрь помещения, Алина роняет ключи, коротко выругавшись. Иудушка, чтоб его. Как же злобно от всей ситуации с рыжим ублюдком, было радостно, а теперь злобно.

Сука. Она слышит сзади короткий хриплый всхлип, ребра прошивает каленым железом. И еще раз. И еще. Боль поглощающая, нутряная, даже с прострелом не было так больно. Алина валится на порог, сплевывая кровь. Допрыгалась. Быстрые шаги по тротуару. Яростный, утробный треск. Счастливый финал, закрывающие титры, имя режиссера. Скрюченными пальцами она пытается подцепить ключи, но это не помогает, руки просто не слушаются. Попытка вздохнуть – хрип – кровавая клякса на бетоне. Кто-то хватает за волосы и тащит обратно к складу, но ни вскрикнуть, ни звука издать. Невыносимо сильная резь в спине, ее ли чувствуют ангелы в Библии, обретая крылья?

Последняя глупость. Наивное путешествие под землю в надежде помочь человеку, который когда-то научил ее быть смелой. Ты и правда думала, что все будет так просто? Она слышит только хриплое дыхание и в ужасе смотрит, как спасительное здание удаляется все дальше. Куцые облака медленно плывут по непривычно голубому небу, все кажется Алине ярким, будто она видит это в последний раз. Изо рта с кашлем вылетает плотный сгусток крови, окрапив лицо. Сентиментальные слезы высохли, она ощущает соленую корку под глазами, сверху медленно надвигается козырек склада, как крышка гроба. Воздуха совсем мало. Снова деревянный потолок. Изъеденный временем, с серыми комками пыли в углах досок. Алина сейчас думает о том, что очень хочется обнять маму. Просто обнять маму, в детстве она обещала, что все заживет, если поцеловать больное место. Заживут ли дыры в спине? У мамы холодные руки, но теплые, сухие губы. У мамы легкая седина в волосах, которую она тщательно закрашивает басмой. У мамы голубые, как цветущие васильки, глаза. У мамы с собой всегда спрятаны тысячи теплых слов и сотни мелких колкостей. Мама вернется домой и испугается, устроит взбучку всему отделу. Заслужила ли она такое горе? Нет, не заслужила. Мама заслужила все самое лучшее, жаль, что так не получилось. Никогда не получается то, чего человек на самом деле заслуживает.