Книга Верь/не верь, страница 222 – Инна Борисова

— Да мне насрать. Без ног еще никто за мной не бегал. – Алина воображает себя бандиткой на сходняке, главное, лицо не потерять. Девушка слегка качает головой, будто разочаровавшись. – Хули ты вылупилась, пулю в лоб хочешь?

Она не уверена, что сможет их всех убить. Несмотря на то что мертвые, в Питере хоть по колесам стреляла, а тут… Коленки-то подрагивают.

— Попробуй. – Девушка ободряюще улыбается. – Давай стреляй, чего стоишь?

Алина поджимает губы и дает очередь в воздух.

— Менты уже едут, не сомневайся. Еще шаг – я тебе мозги вынесу. – У нее начинают подрагивать руки. Как живая, совсем как живая… Ладно бы амбал какой был, а тут ссыкуха-ровесница. По виду, только по виду, соберись.

— Тебя как зовут? – Девушка тянет руку вперед. – Отдай нам Сашеньку. Один раз предав, предаст и второй раз. Думаешь, тебя это минует? Он тебя сам сдаст, когда будет выгодно, – объясняет спокойно, как надоедливому ребенку с гранатой, что чеку дергать нельзя.

— И что мне за это будет? – Нет, нет, нельзя вступать в переговоры с террористами, фатальная ошибка.

— Уедешь с мамой и папой из города. Все сделаешь правильно. Тероева своего прихватишь и будешь жить долго и счастливо. Это не твоя война. – Она опускает руку. В ее словах есть здравое зерно, Саня хотел Алину использовать и дождаться, пока помрет, никаких благих намерений. Галлер вцепляется ей в плечо до боли, прицел сбивается. Какой же конь бессмысленный.

— Нечистой силе верить нельзя, – фыркает, стараясь придать лицу уверенное выражение. – Еще варианты? Убьете его, потом убьете меня. Недолго музыка играла.

Девушка переводит взгляд ей за спину, Санина рука сильнее впивается в плечо. Останутся отметины. Никаких открытых платьев, одни убытки от этого идиота.

— А ты что скажешь? Поблагодаришь девочку за чудесное спасение или, как обычно, предпочтешь отсидеться, начнешь давить на жалость в надежде поскорее свалить? Эта земля проклята. Как бы тебе того ни хотелось, но она настолько же твоя, как и моя. И сбежать от этого невозможно.

Алина опускает глаза, ожидая ответ. Она и сама не подарок, сколько в ней оголтелой храбрости, а лучше бы была трусихой. Трусихи живут дольше, терпят сильнее. Трусу в наше время жить гораздо легче, просто делаешь вид, что все в порядке, молчаливо одобряешь то, что нельзя одобрять. Может, это делает тебя преступником, зато живым. И наверное, иногда даже счастливым. Какое кому дело, за что ты там помер, даже если и за правду. Не поблагодарят, просто позовут следующего идиота, готового сдохнуть за правильность и добро. За добро, говорят, умирать проще.

— Я не собираюсь с тобой беседовать. – Саня делает неуверенный шаг назад, увлекая за собой Алину. Ей сейчас хочется дать очередь по всем ним, и по Галлеру, и по девушке с ее собратьями; чтобы закончить это бессмысленное противостояние, придется уничтожить всех участников. Весь старый мир. И хороших, и плохих, только есть ли вообще тут хорошие? Склад этот сраный заминировать и выкопать там яму до центра земли, чтоб у них шанса не осталось.

— А что так? Как ты соловьем-то пел, что приведешь ее, что она поверила в твои сказки, что никаких проблем не будет. И вот мы здесь. Только мы вернемся, а ты уже нет. Ты не вернешься. – Мертвячка складывает руки на груди, к ней делает шаг темноволосая девушка, что стояла рядом с Женей, осторожно берет за локоть.