Книга Остров Спящей Женщины, страница 170 – Артуро Перес-Реверте

— Сбавить обороты до тысячи двухсот!

Снова прильнув к окулярам ПУО, он слышал, как Элеонас передает команду в машину. Услышал и доносящиеся с ходовой рубки слитные хлопки «Эрликона» и понял, что это браться Мароуны, не оробев от всего того, что летело и валилось на них, делали свое дело и отвечали огнем на огонь с «Кронштадта». Молодцы ребята, эти ливанские братаны, подумал он. Небольшое утешение их пальба, но уж какое есть, и на том спасибо.

Еще секунд пятнадцать, прикинул он. И вдруг почувствовал, как у него над головой что-то взорвалось, дождь превратил оранжевый блеск вспышки в стремительный калейдоскоп, а металлические осколки со звоном посыпались на палубу и с плеском – в море. Но Хордан, продолжая держать цель в визире, не оторвался от окуляров. Хоть и знал, что означают эти звуки.

Зато Элеонас молчать не стал.

— Шрапнель! Они бьют разрывными зенитными снарядами.

— Зингер цел?

— Да, вон он, укрылся за аппаратом.

Хордан, по лицу которого струилась дождевая вода, поднял кулак. Визир ПУО по-прежнему нацелен на первую трубу парохода. Десять секунд, шестьсот метров. Еще один снаряд разорвался в небе, не очень близко от катера, озарил все вокруг оранжевыми сполохами, и что-то твердое запрыгало по комингсу, отчего тот зазвучал наподобие камертона.

Хордан стиснул челюсти: во рту пересохло так, словно там не было ни капли слюны. Он сунул мокрую руку в рот, пососал пальцы, провел по языку. Мы живы покуда, мелькнуло в голове, только благодаря нашей скорости.

Он опустил кулак и вскинул голову. Под хлещущими струями ливня торпедный катер, высвеченный прожекторами и разрывами, летел словно по световому туннелю, влажному, переливчатому и гибельному.

— Второй аппарат, пли!

Глуховатый взрыв и шипение. Хордан услышал, как исполинская черная рыба, поблескивая смазкой, сорвалась с борта и вошла в воду, но лишь через три секунды увидел в визир, что «Кронштадт» начал сбрасывать скорость. Он шел теперь не на десяти узлах, и это означало, что торпеда, вероятно, прошла у него перед носом. Хордан яростно выругался.

— Штурман, лево на борт! Зигзагом и самый полный вперед!

Взревели с новой силой три двигателя. В этот миг что-то взорвалось внизу, почти у самой поверхности воды, и «Волчица» вздрогнула, как подстреленный зверь. Хордан, едва устояв на ногах от такой резкой смены курса, взглянул на корму и в ослепительном свете новых и новых вспышек увидел, что «Эрликон» накренился и слетел с лафета и что за ним никого нет. На палубе среди десятков поблескивающих стреляных гильз лежит один из Мароунов, и от борта к борту переливается разбавленная дождевой водой лужа его крови. Второй брат исчез.

На «Кронштадте» стоял оглушительный грохот: каждые двадцать секунд стреляли пушки с носовой и кормовой надстроек и с верхней палубы, и к их рявканью присоединялись скороговорка двух зениток и неумолчный стук пулеметов. Стоя у ограждения верхней рубки, Лонкар, полуоглохший (уши были заложены от этой громовой какофонии) и онемевший от этого зрелища (он никогда прежде даже представить себе не мог ничего столь яростного, неистового и оглушительного), пытался не выпускать из поля зрения торпедный катер, наполовину скрытый в дыму разрывов и вспышек, трассах очередей и столбов желтоватой пены, окатывавших его от интенсивной стрельбы: сначала он приблизился по прямой, а сейчас короткими резкими зигзагами описывал полукруг, пытаясь вырваться из двойного пучка лучей неотступно следовавших за ним прожекторов.