Книга Остров Спящей Женщины, страница 173 – Артуро Перес-Реверте

— Зингер, торпедный аппарат по правому борту – товсь!

Голландец выпрямился и растерянно ожидал подтверждения команды.

— Оглох? Товсь!

Покуда тот выполнял приказ, Хордан наклонился к ПУО и взял пароход на прицел. Даже не отрываясь от окуляров, он чувствовал неодобрение Элеонаса.

— Капетанье, послушайте-ка…

Хордан не дал ему договорить:

— Полный вперед, штурман.

Тот помолчал и потом произнес тускло:

— Есть.

— На тридцати узлах. Курс один-три-ноль, а потом – ноль-восемь-ноль.

— Есть.

— Поздравим именинника.

Грек четырежды перекрестился справа налево – Хордан видел это впервые – и отдал команду. Взревели двигатели, катер рванулся, как пришпоренный конь, и, набирая скорость, задирая нос, обдавая мостик потоками воды, помчался вперед. Хордан, одной рукой держась за поручень, расставив и чуть согнув ноги, чтобы не потерять равновесия от увесистых ударов форштевня о волны, ввел данные цели в поле зрения ПУО.

— Пять влево, штурман… Так держать.

«Волчица» не промчалась и четверти мили, как на экране замерцали вспышки и несколько дальнобойных снарядов с воем пронеслись над катером и исчезли в кильватерном следе.

«Кронштадт» принял вызов и открыл огонь.

Сальвадор Лонкар – он все еще стоял у ограждения рубки с биноклем в руке – не верил своим глазам. В самом деле, было нечто фантасмагорическое в том, что под низко нависшими облаками, прыгая по серым волнам, не обращая внимания на шквал огня, обрушившийся на него, к пароходу с правого борта по диагонали летел неприятельский катер. Сотрясая палубы «Кронштадта», грохотали морские орудия и зенитки, теперь наведенные ниже линии горизонта, и спаренные пулеметные установки прочерчивали небо трассирующими очередями – все это сходилось в одной точке так густо, что вода вокруг катера будто вскипала брызгами, вставала столбами пены, и воздух полнился оранжевыми и охристыми вспышками разрывов. От всего этого неуклонно приближающийся катер окутывала янтарная дымка, которую он рубил резкими, частыми ударами форштевня.

— Что ж, кишка у них не тонка… – сказал капитан Саэс.

Голос его, еле различимый в грохоте пальбы, звучал с бесстрастным спокойствием. Капитан ни к кому не обращался, и лестное замечание высказано было словно про себя. Однако Лонкар, стоявший рядом с ним и со старшим помощником Егоренко, услышал его вполне отчетливо.

— Зря вы это, капитан… – ответил явно уязвленный русский. – Твари фашистские.

— Да, – согласился тот. – Фашистские твари, у которых кишка не тонка.

Лонкар время от времени поглядывал на него, словно желая получить толику спокойствия, в котором сам нуждался так безотлагательно. Ни по тону, ни по манере себя вести нельзя было судить о том, какие чувства испытывает капитан, однако углы его рта раздвинулись в непривычной гримасе, открывая стиснутые зубы, и этот оскал словно застыл у него на лице с той самой секунды, как Саэс заметил приближение катера.

Ему тоже страшно, вздрогнув от озноба, понял Лонкар. Как и мне.

Рычание и вой ветра почти заглушили непрестанный гул вражеской канонады. Хордан, прильнув к окулярам ПУО, слышал, как над самой головой у него разорвался снаряд: раздался сухой треск – как будто шваркнули об пол целую груду тарелок, – а вслед за тем каскады осколков посыпались в море, градом застучали по палубе. Он инстинктивно пригнулся, потом оглянулся, не веря, что остался цел, и наткнулся на изумленный взгляд Элеонаса, смотревшего так, словно никому из экипажа «Волчицы» не суждено было увидеть родителей, жен, подруг или детей.