Книга Секрет актёрского мастерства, страница 91 – Инна Ласточка

Муза не могла оторвать взгляда от этой картины, ноги словно приросли к земле, и она ни на мгновение не задумалась о том, что нужно что-то сделать. Лишь когда со двора послышались звуки пожарных и полицейских сирен, она опомнилась и сделала шаг назад…

— Чёрт! — ей следовало уйти отсюда немедленно, но ведь магия зачем-то привела её сюда, зачем-то показала всё это. Зачем? — Ладно, — Муза сняла ветровку, кое-как натянула её на Эль, попутно пытаясь привести несчастную в чувство, но та не реагировала. С комплекцией Музы, с её изнуряющей бессонницей и нежеланием есть, поднять и что-то меньшее, чем Эль, было затруднительно, и всё же ей пришлось перекинуть её руку через плечо, приложить титанические усилие и скрыться за углом, за мгновение до того, как полиция и пожарные оказались на месте.

— Нужна ты мне больно, — ворчала Муза, затаскивая Эль в лифт.

Дома она кое-как разложила старое кресло и застелила его для себя. Эль, бережно уложенная на кровать, очнулась и стала бредить: она то говорила о театре Эмоций, то шептала что-то бессвязное, то вспоминала магправительство и отца, а иногда звала Огюстуса и какого-то неизвестного Эрика. Всё это было очень интересно, но совершенно Музе не нужно, только вопросы засели у неё в голове и надоедали с завидным постоянством: почему Эль пришла именно сюда? Чего хотела? И почему она, вроде бы обычная меняющая, при таком выбросе силы, осталась цела? Ответов не было. Муза и не думала их искать, она решила, что дождётся, пока Эль придёт в себя, и обо всём её спросит, а если та не станет ей говорить, просто выгонит её, и дело с концом.

Однако Эль не очнулась ни на следующий день, ни через два дня, ни даже через неделю, когда Муза, уставшая, вернулась с работы и рухнула на кресло без сил. Магический сон не отступал, лишь изредка отпускал, не принося ни ясности, ни улучшения, один лишь бред. Так прошла ещё неделя, и Муза стала замечать перемены, только не в Эль, а в собственной жизни: Эль принесла ей ответственность, которой так не хватало, и всё вокруг будто бы стало обретать смысл. Муза впервые за много недель убралась в квартире, сложила вещи и перебрала шкаф — оставалась только книжная полка и стол, заваленный всяким хламом вперемешку с немытыми кружками и остатками печенья. Этот рубеж был взят на следующий день. Уставшая, Муза протёрла пыль со стола и занялась раскладыванием старых учебных тетрадей, когда одна из них, оказавшаяся короче и уже прочих, выскользнула из середины стопки и больно ударила по ноге. Розовая, с твёрдой обложкой — до Музы не сразу дошло, что именно она видит. Дневник, который уходя из театра, она забрала с собой. В те дни Муза не видела в нём никакой пользы, просто хотела оставить что-то на память, но теперь польза была очевидна. Если Эль появилась в её жизни неслучайно, если она сама пришла в театр Эмоций не случайно, если случайности вообще не случайны, то этот дневник поможет ей найти ответы или даст шанс их найти. Не чувства, не эмоции, а самый настоящий рабочий азарт завладел ей. Муза закончила уборку и принялась читать.

Сначала светлый тон дневника лучился детской непосредственностью, потом мнительностью девочки-подростка, а после влюблённой мечтательностью юной барышни. Дневник принадлежал девушке из высшего света, богатой наследнице, которая была влюблена в гениального учёного — родители одобряли этот выбор, её брат тоже, но всё пошло не по плану, когда гениальный учёный едва не уничтожил мир. Меняющих реальность стали преследовать, казнить, отец девушки лишился должности в магправительстве, а их дом отняли на нужды общественности. Меняющие стали изгоями. Лишь Огюстус вместе с единомышленниками пытался бороться и, наконец, добился того, чтобы от меняющих отстали, правда, участь их всё равно была незавидной: им разрешили существовать в обществе, но запретили использовать и исследовать магию на государственном уровне, серьёзно влиять магией на мир или на людей. Развлекать — да, использовать в своих целях — нет. Печать, подобная той, что создавал Огюстус для принятых в труппу актёров, стала залогом контроля. Так огненные маги возвысились, а меняющие навсегда ушли в тень. Судя по отдельным намёкам, Муза поняла, что в других странах с меняющими было ещё хуже, и эта ситуация сильно усложнила их существование во всём мире. Последние записи пропитались отчаянием и тоской, которые Муза, к сожалению, не могла почувствовать, но вполне могла проанализировать.