Книга Секрет актёрского мастерства, страница 94 – Инна Ласточка

Муза горько усмехнулась.

— В том, что нет никакого секрета…

— А вот и нет, — Станиславского, кажется, забавляло то, как равнодушно она говорит с ним, и ему нравилось обманывать её ожидания. Он протёр пенсне и снова водрузил его на нос. — Секрет актёрского мастерства в пути актёра, а путь актёра — это путь к самому себе, — его призрачная рука легла на плечо Музы. — Только вы делаете Нину вашей Ниной на сцене, только вы сможете сыграть вашу Джульетту, Медею, Татьяну Ларину. Секрет актёрского мастерства в том, чтобы быть собой, чтобы осмелиться показать себя на сцене в предлагаемых обстоятельствах и сделать это достаточно органично, чтобы зритель поверил вам.

Муза выдержала паузу, обдумывая его слова.

— Мне это уже никак не поможет, — сказала она и встала, — спасибо вам.

— Кто знает… — загадочно ответил Станиславский и вдруг исчез, оставляя за собой звучать одну единственную фразу. — Я бы взглянул на вашу пьесу. Почему бы вам её не сыграть?

Муза моргнула, разглядывая опустевшее кресло. Сыграть! Ага! Как же⁈ В зале наступила тишина, свет стал тусклее — именно этот момент телефон и выбрал, чтобы сообщить о разряженной батарее. Звук был такой, что забывшая как испытывать страх Муза, всё равно вздрогнула от неожиданности — казалось, что расколотая уведомлением тишина обрушит стены здания. Но стены устояли, зато не устоял магический барьер театра. Он тут точно был, Муза угадала это без всякой магии. Кто-то услышал звук, услышал Музу, и с тихим шорохом выбрался из-за портьеры с правого края сцены. Муза обернулась и вгляделась в темноту кулис.

— Мира!

Стройный силуэт её давней знакомой проступил во мраке чистым белым светом, и Муза по одной только её позе поняла — Мира всё знает. Всё и даже больше.

— Ты здесь, — сказала Мира и присела на край сцены. — Значит, осталось недолго.

— Что недолго? Я только пришла сказать, что Эль…

— Да, да, я так и поняла. Ты ведь забрала мой дневник, да?

— Твой дневник? — даже неспособная удивляться, Муза всё-таки откопала в себе крупицы удивления, которые тут же без всякой жалости погасило пришедшее воспоминание. Её гримёрка выглядела как буйство розовых рюш, то же самое было и в спальне Миры, где когда-то Муза впервые коснулась Рей и осознала свой дар. — Так это ты… ты была возлюбленной Грея?

— Ох, — Мира спрятала лицо в ладонях, — я любила его, а он… — она потёрла лицо и вскочила на ноги, — это давно не важно, нужно торопиться, скоро придёт Ксандр, и тогда моей решимости может не хватить на то, что я должна сделать.

— Что ты должна сделать? — Муза поднялась на сцену, взяла Миру за руку и вместе с ней прошла сквозь тканевый задник прямо в тёмный коридор, который был ей совершенно незнаком.

— Идём. Нельзя дать Бувари понять, что я встретила тебя, он нам помешает. Он не понимает, что я должна…

— Что ты должна?

— Не здесь, — Мира потащила Музу вперёд, покрепче перехватив её ладонь. Она ощупывала стены, врезалась, спотыкалась и, наконец, бросила это дело. — Нет. Так не пойдёт, — Мира тяжело вздохнула. — Ну хорошо. Сейчас, так сейчас.

Муза почувствовала как Мира отпустила её, отошла на несколько шагов, где, чуть помедлив, щёлкнула пальцами на обеих руках и воскликнула:

— Грей!

В это же самое мгновение по коридору пронёсся порыв ветра, и сотни факелов вспыхнули вдоль стен. Только теперь Муза поняла, почему не узнала этого коридора — он был зеркальным тоннелем, уходящим далеко в стороны. Арлекин появился через несколько минут: такой же, каким помнила его Муза — элегантный, в светлом костюме, тренче и шляпе он шёл к ним сквозь зеркала, постукивая тростью. Лицо его выражало глубокую грусть.