Книга Протокол отмены злодейки, страница 23 – Ямиля Нарт

Мы почти побежали по коридору к лифтам. Один из них уже ждал, двери были открыты. Внутри стояла тележка с набором стерильных инструментов и стандартных артефактов первой помощи. Отец втащил ее внутрь, я последовала за ним. Лифт рванул вниз.

Травмпункт располагался на первом этаже, с отдельным въездом для машин скорой помощи. Когда мы вышли, картина была уже иной, чем несколько минут назад. Тишину и сонную атмосферу приемного покоя разорвали на части грохот колес, крики, стоны, резкие команды. Воздух гудел от концентрации магической энергии — разные частоты лечебных и диагностических воздействий смешивались, создавая почти физически ощутимое давление.

Пространство было поделено на секторы. В ближайшем, сортировочном, медики в разноцветных халатах — зеленые терапевты, белые диагносты, красные хирурги-манипуляторы — быстро осматривали поступающих. Кто-то лежал на каталках, кто-то сидел, обхватив голову. Видны были ожоги странного, фиолетового оттенка — следы контакта с чужой, агрессивной маной. У одного мужчины рука была неестественно вывернута, и вокруг сустава вился дымок магического некроза. Другой бредил, из носа текла кровь — признак энергетического удара по психике. Знаний Вики, на удивление, хватало, чтобы диагностировать большую часть магических травм.

Отец сразу включился в работу, подойдя к старшему лекарю травмпункта, пожилому мужчине с седыми щетками усов.

— Николай Сергеевич, хорошо, что вы тут. Берёте третий бокс. Тяжёлые, со смешанными поражениями, есть магия некроза, — отрывисто бросил старший, даже не поздоровавшись.

Отец кивнул и резким жестом велел мне следовать. Мы ворвались в бокс №5. На каталке лежал человек в обгоревшей, тлеющей по краям одежде. Его лицо было покрыто волдырями фиолетового оттенка, но главная проблема была в ноге. Из голени торчал обломок арматуры, обёрнутый сизой, пульсирующей магической гнилью. Сама рана почти не кровоточила — энергия некроза выжигала сосуды.

И прежде чем отец успел что-либо сказать, мы оба одновременно узнали этого человека. Высокий лоб, прямой нос, квадратный, упрямый подбородок. Глеб Игоревич Орлов. Лучший друг Александра. И — как я теперь, просматривая память Виктории, вспомнила — лекарь именно этой Государственной клиники 3.

Будущий маньяк и убийца из романа. Его здесь быть не должно. И он должен был сегодня-завтра стать убийцей, а не жертвой, лежащей на каталке с обломком арматуры в ноге.

— Орлов? — вырвалось у отца, и его голос прозвучал глухо, с оттенком профессиональной тревоги. — Глеб Игоревич… Чёрт возьми, что он делал в эпицентре битвы?

Он быстро наклонился над каталкой, уже отбрасывая посторонние мысли, переводя взгляд с лица на рану.

— Вика, надень это и наблюдай. Ничего не трогай, — скомандовал отец и метнул в мою сторону упаковку с одноразовым халатом и перчатками.

Он подошёл к раненому и, не прикасаясь к нему, провёл ладонью над его телом. использую фокусировочную линзу. Отец нахмурился.

— Магический шок, ожог кожных покровов третьей степени, некротический фрагмент в мягких тканях голени с глубоким проникновением, — бормотал он себе под нос. — Надо извлекать, но прямое энергетическое воздействие спровоцирует взрыв остаточного некротического заряда в ране.

— Значит, хирургически? — не удержалась я, надевая халат, мои глаза были прикованы к знакомому, искаженному болью лицу. В памяти Виктории всплывали редкие встречи: Глеб у них дома, на каком-то из ужинов, его слегка насмешливый, прямой взгляд. Ничего общего с образом маньяка.