Книга Протокол отмены злодейки, страница 138 – Ямиля Нарт

Анна Сергеевна, которая была под внушением Кристины, прошла курс реабилитации у менталистов и вернулась к работе.

Кристина тоже осталась в клинике. После того, как она научилась контролировать свой дар под руководством Волконского, ее чистое видение стало настоящим сокровищем отделения.

После ареста Вороновых многое изменилось. Михаил и Александр длительные сроки в тюрьме строгого режима для магических преступников. Следствие длилось полгода, вскрыло такие связи и такие глубины заговора, что газеты пестрели заголовками еще месяца три. Ирина Леонидовна, пыталась что-то спасти, продать, замять, но общественное мнение было не на ее стороне. Видео с моим прямым эфиром и последующим видео-объяснением разошлись по всему порталу, комментарии под ними исчислялись сотнями. Люди требовали справедливости.

Суд был публичным. Я выступала свидетелем, рассказывала все, что знала.

Завесу сняли официально через восемь месяцев после ареста Вороновых. Имперский совет, под давлением общественности и после долгих переговоров с представителями Моравии, пошел на беспрецедентный шаг. Остров получил статус автономной территории с правом свободного перемещения.

Конечно, не обошлось без проверок. Каждого, кто приезжал с острова, проверяли детектором лжи и менталистами. Но большинство жителей Моравии были рады возможности просто жить нормально — работать, учиться, путешествовать.

Первая партия туристов отправилась туда прошлым летом.

Елена, наш консультант по некромантии, теперь официально работала при имперской комиссии.

С островом теперь наладили регулярное сообщение. Магические паромы ходили три раза в неделю, возили туристов, товары, делегации. Я смотрела на фотографии в газетах и думала о том, что мы сделали правильную вещь. Не просто остановили войну, а дали людям шанс узнать друг друга.

Я завела блог на том самом видеопортале, который запустила Катя. Сначала просто выкладывала короткие заметки о медицине, разоблачала популярные мифы, рассказывала о случаях из практики (конечно, без имен и деталей). Потом, когда подписчиков стало больше, начала делать полноценные видео. Катя говорила, что это я ввела в этот мир понятие блога — раньше никто не снимал подобного контента.

Блог неожиданно выстрелил. Людям было интересно слушать про медицину от практикующего лекаря.

Я вела блог в свободное от работы время, и это приносило странное удовлетворение. Теперь у меня была настоящая аудитория, живые отклики, возможность влиять на то, как люди думают о своем здоровье.

Катя, глядя на мой успех, тоже завела блог. Но она снимала про технологии — новые артефакты, разработки их компании, лайфхаки по использованию коммуникаторов.

Мы виделись с ней раз в неделю, иногда реже, но когда встречались — болтали часами.

Я думала о том, как всё сложилось. О том, что два года назад я была одна в чужом мире, в чужом теле, с чужими проблемами и чужим будущим. А теперь у меня была работа, которую я любила. Друзья, которые стали семьей. Мужчина, который засыпал и просыпался рядом. Родители, с которыми мы наконец нашли общий язык.

И вдруг я поймала себя на мысли, что уже не помню, когда в последний раз думала о том дурацком романе, с которого всё началось. О том, что этот мир когда-то казался мне плоским, картонным, жестоким. Теперь он был настоящим. До каждой мелочи — до запаха кофе, до хруста газетных страниц, до тепла рубашки на моих плечах. Люди вокруг стали близкими. Не персонажами с прописанными ролями, а живыми — со своими страхами, слабостями, нелепыми привычками и искренними улыбками.

Я больше не была одна. У меня был муж, который по утрам жарил яичницу и ворчал, что я забрала одеяла. У меня были друзья — Глеб с его вечными подколами, Кристина с её тихой мудростью, Катя с её сумасшедшими идеями. У меня были родители — смешные, неидеальные, но живые. Мать, которая наконец перестала меня переделывать, и отец, который гордился мной молча, но так, что это чувствовалось за километр.

Я научилась заботиться о себе. Не по расписанию, не потому что «надо», а просто потому, что я этого заслуживала. Каток по выходным. Хороший шампунь. Вечера с вязанием под старые записи на портале.

Я вспомнила того стажера из отдела компенсаторной реинтеграции душ. Его растерянное лицо, его виноватые глаза, его дрожащий голос, когда он говорил про засорившийся пылесос духовного плана. Иногда мне казалось, что я должна злиться на него — за то, что оборвал мою старую жизнь, за то, что швырнул меня в этот мир без спроса. Но злости не было.

За всё это — за второй шанс, за этот мир, за этих людей — я была благодарна.