Книга Протокол отмены злодейки, страница 25 – Ямиля Нарт

Он узнал меня. И его реакция была такой, будто увидел он не Викторию Воронову, жену своего друга, а привидение.

— Теперь рану нужно обработать от остатков некроза и закрыть, — сказал отец, уже возвращаясь в привычную колею, не заметив этого мимолетного контакта взглядов. Он приложил ладони к краям разреза. Под ними мягко засветилась плоть, края раны стали медленно стягиваться. Но процесс шёл туго — магическая «грязь» мешала чистой регенерации. — Слишком много посторонней энергии. Придётся делать в несколько этапов.

— Можно навести заклинание стерильности и наложить швы, — предложила я. — Пока его собственная мана не восстановится и не справится с остатками. А швы потом снимем.

Отец посмотрел на рану, на меня, и снова в его взгляде промелькнуло то же странное чувство — удивление, смешанное с зарождающимся уважением.

— Ты права. Это будет безопаснее. Делай.

Я наложила швы — быстро и аккуратно. Отец молча наблюдал, лишь изредка кивая. Когда я завязала последний узел, он положил поверх ладонь и провёл ею вдоль шва. Свечение было уже не таким ярким, но более целенаправленным — он не пытался заживить, а лишь дезинфицировал и ускорял локальный метаболизм.

— Всё. Отправляем его в палату. Завтра посмотрим, — сказал он, выпрямляясь. Он был бледен от напряжения, но в его глазах горела не усталость, а азарт. Он посмотрел на меня. — Анатомия Грея, говоришь?

Я убрала инструменты и сняла перчатки.

— Да. Хорошая теория иногда лучше, чем практика.

Он не стал расспрашивать дальше. В коридоре его уже звали к следующему пациенту. Но прежде чем выйти из бокса, он положил руку мне на плечо.

— Мы с тобой серьёзно поговорим позже, Вика.

— Хорошо, — согласилась я.

Он кивнул и вышел в коридор, уже отдавая команды медсёстрам.

Я на мгновение задержалась в боксе, глядя на свои руки, а потом на бледное лицо Глеба на каталке. В этом мире, полном магии, я, кажется, тоже могла делать кое-что полезное. И я только что спасла жизнь и ногу человеку, который, согласно сценарию, был монстром. Но его реакция нам меня – это была реакция человека, увидевшего нечто невозможное. Что он мог знать? Что он мог подозревать?

И я последовала за отцом — в гул, крики и свет магических вспышек, туда, где я была на своём месте, оставляя позади пока ещё не убийцу, а просто тяжелораненого коллегу.

Мы вернулись в особняк под утро, когда небо уже светлело. Отец за рулем молчал почти всю дорогу. Я сидела рядом, прислонившись к холодному стеклу, и чувствовала, как каждый мускул ноет от непривычного напряжения.

Прошедшие часы слились в одно сплошное месиво из боли, крови, магических вспышек и монотонного, механического труда. Я ассистировала отцу и другим лекарям, делала перевязки, накладывала швы там, где магия была неэффективна или слишком рискованна, выполняла роль живого инструмента — подавала, удерживала, резала по команде.

Когда последнего тяжелого стабилизировали и отправили в реанимацию, отец, сгорбившись, опустился на стул в ординаторской. Его руки слегка дрожали — следствие магического напряжения. Он просто сидел, уставившись в стену, а я молча поставила перед ним очередной стакан крепкого, почти черного кофе из автомата. Еду и напитки, что привезла я, мы уже закончили в один из перерывов.