Книга Ежевика и шиповник. Гончие Аннуна, страница 53 – Наталия Зябкова

Старая ведьма Мэлт, державшаяся от дам особняком, затянула незнакомую заунывную песню. Ей подпевали мужчины, и подвывали объевшиеся собаки, которым каждый норовил подкинуть хоть кусочек со своей тарелки. И только Нида тихо лежала, по-прежнему уложив голову на вытянутые перед собой передние лапы.

Неразрешенные вопросы назойливыми мухами зудели в черепе, лишая покоя. Я не привык довольствоваться тем, что подают на блюдечке. Чаще всего, подготовленные ответы маскируют действительность не хуже откровенной лжи. Совсем недурно было бы узнать, что тут творится — слуги и челядь чаще всего прекрасно осведомлены, и намного разговорчивее хозяев.

Выясняя, откуда льётся нестройная заунывная мелодия, заметил юношу, лениво перебиравшего струны лютни, незаметно примостившегося в углу. Никуда не годится, от эдакой унылой мелодии скоро неудалое веселье вовсе сойдёт на нет!

Мне точно не показалось — дамы, сидящие напротив, очень заинтересованно поглядывают в мою сторону! Я подмигнул им, от чего обе заулыбались. По наитию, решил подойти к юноше и знаком попросил у него лютню. Да, знаю, до Макреля в искусстве музицирования мне далековато, но всё-таки пару застольных песен сыграть в состоянии. Взяв пару пробных аккордов, я выразительно вывел: «Кто с Сумеречною сравнится красотой». Пальцы ещё помнят! Чуть размявшись, принялся наигрывать проигрыш баллады о рыцаре Харварде-Длинный Нос, известной с детства, а потом затянул первый, самый безобидный куплет:

Рыцарь Харвард-Длинный Нос интриги плёл умело,

Повсюду совал он свой нос и получал за дело:

То леди Ленна оплеух отсыпала с избытком,

То принц Орландо вдруг его облил своим напитком.

И в спальне рыцарь оплошал — не рада его дама:

Пока доспехи он снимал, уснула — вот так драма!

Раздались приглушенные смешки, чего я и добивался. У дам заискрились глаза, кавалеры подкручивали усы, считая, что явно превосходят незадачливого Ховарда во всех отношениях. Старуха Мэлт с хитрой улыбкой рассматривала меня сквозь бокал полный белого вина. Лишь Гвин со скучным выражением лица смотрел перед собой, всё также сцепив пальцы над столом… Нет, ещё Рада возмущенно поглядывала, скрестив руки на груди. Я ухмыльнулся ещё шире и подмигнул ей. Да помню, помню! На одном из банкетов в честь Майского древа, которое у нас в саду наряжали каждый год, Макрелю впервые было позволено исполнить эту балладу. Рада с Тианиель, которых до того момента обычно отправляли спать во время самого веселья, сидели с открытыми ртами. О них явно забыли, потому что королева Мэдб и моя мать успели напробоваться нового игристого, преподнесённого в подарок подданными. Они танцевали в центре зала, приковывая к себе восхищённые взгляды, а мы, воспользовавшись тем, что на нас не смотрят, таскали со стола пирожные.

На куплете, как Ховард-Длинный Нос ублажал великаншу, вместо того, чтобы вступить с нею в бой, за Тианиель пришла Ярра, фрейлина королевы, и увела её в спальню. О Раде позабыли — она спряталась под стол, потому что я грозил запустить пирожным ей в лицо, как в дурацкой комедии. В итоге это сделал Сильвар, стоило бедняжке высунуться, а мне пришлось вести её, рыдающую, в комнату. Рада пыталась очистить лицо рукой, но только испачкалась ещё больше. Не знаю, можно ли это считать поцелуем… Я прижал её к стене и облизал щеки — самым вкусным в тех пирожных был воздушный сливочный крем.