Книга Ежевика и шиповник. Гончие Аннуна, страница 55 – Наталия Зябкова

— Задумался о бренности бытия? — уже открыто насмехалась Мариса. Похоже у этой язвы я ничего путного не узнаю.

— Даже если и так, — я не хуже её умею улыбаться как кот, съевший заветного карася. — Тебе тоже не мешало бы сделать это — рискуешь остаться без покровителя! Пока мы с тобой обмениваемся любезностями, он отправился за королевой. Хотя, возможно и не о чем беспокоиться той, которой не привыкать к вторым… пардон, третьим ролям.

От откровенной грубости улыбка дамы угасла. Не говоря ни слова, она смерила меня злым взглядом, развернулась и быстрым шагом направилась к выходу из зала. Я устремился за ней. Все эти куртуазные штучки хороши там, где есть те, кто их оценит. Здесь таковых осталось немного: старуха Мэлт носилась в танце как ураган, увлекая за собой присутствующих. Музыканты распалились, и теперь вместо медленного танца играли смесь джиги с рок-н-роллом. Слуги молчаливыми статуями стояли вдоль стен — подносить еду и кубки стало некому. Парень-стрекоза вновь отрастил свои крылья и теперь носился под сводами, выписывая головокружительные пируэты.

Беру свои слова обратно — такое дикое веселье даже при Дворах случается редко. Под потолком скользили рогатые сгустки тьмы, протягивающие просвечивающие руки к теням танцующих. Ищущие? Здесь? Очень странно.

Я точно не ошибся, хотя всего лишь раз удостоился чести видеть Ищущих — королева Мэдб вызвала их, чтобы отдать приказ на усиление охранного контура — это произошло, когда пропала моя мать. Поводов для размышления прибавилось.

Выскочив за дверь, Мариса замерла в растерянности — длинный коридор с анфиладой из арок и окон оказался пуст. Очень неприятное предчувствие холодным ветерком прошлось по загривку. Я учился искусству боя у отца Гвина, Нудда Среброрукого. Если Охотник хоть в половину также хорош, как отец, мне его не победить. Но если с Радой что-то случилось, я… Да гори оно огнём! Порву его голыми руками, даже если он напустит на меня всю дворню и собак!

Спин, повинуясь безмолвному приказу, плавно перетёк с запястья в ладонь. Длинный, покрытый сверкающими рунами серебряный клинок, удлиняясь, с тихим свистом разрезал воздух.

[1] На эмблеме модного дома Версаче изображена голова Медузы Горгоны.

Глава 31

Люк во всю заигрывал с дамой. Смотреть на это оказалось намного тяжелее, чем я могла предположить. Они грациозно кружили по залу — Люк, как все альвы прекрасно двигается… Да что уж там, она не отставала, улыбалась, не сводя с него глаз. Заходя на очередной круг, женщина скосила на меня глаза и подмигнула.

Я понимаю, Люк старается выудить побольше информации, но смотреть на это оказалось выше моих сил. Никто не заметит, если я выйду немного подышать.

Лампы в коридоре горели неуютным голубоватым светом. Мокрый прохладный нос ткнулся в руку. Гончая грустно смотрела мне в глаза, серебряная цепочка на её шее поблёскивала в свете тусклых фонарей.

— Нида? — я присела на корточки и стала гладить собаку. Она уткнулась куда-то мне в плечо тихо поскуливая.

— Ты его осуждаешь? — прошептала я. — Не надо. Люк настоящий сорви-голова, ехидный, часто безжалостный… Но предателем его нельзя назвать.

Собака лизнула меня в щеку. Я попыталась разорвать цепочку на её шее, на этот раз добавив заклинание, которым открывала замок на кладовой, куда толстая Пина в далёком детстве прятала от нас варенье. Цепочка лишь немного нагрелась в руках. Неожиданно совсем рядом раздался вкрадчивый голос: