Книга Ежевика и шиповник. Гончие Аннуна, страница 57 – Наталия Зябкова

— Он не понимает тебя, — женский, чуть хрипловатый голос сбил с толку. — Зато мы можем с тобой поговорить. Гвин тоже ничего не разберёт, только Мэлт может кое-как догадаться о чём идёт речь, да и то, только потому, что сама некоторое время побыла в шкуре гончей.

Нида грустно смотрела на меня. От неё пахло сеном, землёй, ночной прохладой и немного… Люком. Самый прекрасный запах из всех, что я чуяла в своей жизни!

— Скажи, ты его любишь? — почему-то я сразу поняла, о ком она говорит.

— Да.

Сознание собаки намного проще человеческого. Плохо-хорошо, любовь-ненависть, чёрное или белое. Никаких полутонов, ощущения, мысли чистые и незамутнённые, захватывающие полностью. Любовь к Люку запылала как факел в ночи, затмевая остальные чувства.

— Вижу-вижу! Спокойнее! Твой хвост сейчас оторвётся! — попыталась урезонить Нида. Я никак не могла успокоиться, по всему позвоночнику шла вибрация. — Я Энида, мать Люциана. Много лет Гвин держит меня в этом обличье. Я почти забыла, как это, ходить на двух ногах. С тебя Сильвар рано или поздно снимет заклятье, и ты сможешь рассказать Люциану…

Резкий рывок за шею заставил меня издать протестующий крик. Мысли путались и рассыпались на разрозненные осколки, которые злостно не желали собраться в единую картину. Вкрадчивый мужской голос сказал что-то — смысл слов ускользал, затмеваясь обилием запахов: дым, острый аромат древесного сока, такой близкий уютный дух Замка Ночи, морозное дыхание межмирья.

— Погладь её, покажи, кто хозяин!

На голову опустилась тёплая рука. Я хотела укусить, но рука нашла чувствительное место под подбородком, по телу разлились волны блаженства…

— Как можно быть такой милой в любом обличье?

По позвоночнику вновь поднялась лёгкая вибрация.

— Вот так, правильно. Итак, я тебе больше не должен!

— Да. Если возникнет какая нужда, обращайся. Адди, пошли!

За шею вновь потянули — пришлось волей-неволей идти.

Глава 32

Солнечный луч, просочившийся сквозь плотно задёрнутые шторы оставил на щеке жаркий след. Я заслонилась от него и замычала — какой неприятный сон! В нём моё тело изменилось, я бегала прямо по воздуху, а Сильвар бросал мячик и смеялся, удерживая конец длинной серебряной цепочки, тянувшейся от моей шеи. Только мне было не весело. От обилия запахов, которые во сне я могла читать как открытую книгу, кружилась голова. В горле першило, руки и ноги выкручивало будто при простуде, а глаза были полны песка.

— Адди, проснулась? — чья-то прохладная рука легла на лоб. — Прости, я не думал, что пережить превращение будет так сложно. Ты проспала двое суток. Как себя чувствуешь?

— Сильвар? — прохрипела я. — Мне приснилось, что я была собакой.

— Да, это был не сон, — подтвердил он. — Из тебя получилась очень хорошенькая собака. Вот, попей!

Он протянул белую фарфоровую чашку, которую я приняла непослушными руками. Голова по-прежнему отказывалась работать.

— Пина для тебя сварила — куриный бульон, для восстановления сил.

Я отхлебнула, не почувствовав ни вкуса, ни запаха. Горячая жидкость хорошо согревала, но ощущения основательно притупились, будто я наблюдала за происходящим из-за стеклянной стены.

— Не злись. Не было времени на объяснения, да и так проще сохранить в тайне твоё возвращение ко Двору. Знаю, ты зачем-то пришла к Гвину вместе с Люцианом. У нас с Охотником договор, вот он и послал мне весточку. Лириан тебя ищет повсюду. Глупо сначала сбегать, а потом шататься где ни попадя без всяких предосторожностей.