Книга Трусы на люстре, или И смех, и грех, страница 48 – Елена Амеличева

— Вероятно.

— Не вероятно. А точно. И попытается "все исправить".- Я позволила себе легкую улыбку. - Мужчины обожают эту фазу. После глупости у них всегда идет исправление. Иногда позднее, иногда смешное, но почти всегда шумное.

— Что прикажете делать?

Я вернулась к столу. Коснулась пальцами фарфоровой чашки. Чай давно остыл.

— Ничего. Пусть едет. Пусть посмотрит, как далеко может уйти женщина, если перестает бояться. Это будет полезно. И ему. И нам.

— А если она не вернется?

— Тогда вернем не ее. - Я открыла ящик стола. Достала маленький серебряный ключ. - А то, что важнее.

Марен посмотрел на ключ. Потом на меня. И впервые за весь разговор в его лице мелькнуло нечто похожее на тревогу.

— Вы уверены, что девочка...

— Я не уверена. - Перебила его мягко. - Я знаю. Старые линии никогда не ошибаются в рыжих девочках с упрямым сердцем.

Он склонил голову ниже.

— Тогда я начну готовить второй путь.

— Да. И, Марен... никаких лишних следов. Если мальчик узнает раньше времени, он, как обычно, сделает все громче, чем нужно.

— Ваш сын?

Я устало усмехнулась.

— Разумеется, кто же еще. Иногда мне кажется, что я родила не наследника, а хорошо одетую катастрофу.

Марен позволил себе очень слабую тень улыбки. Я сделала вид, что не заметила. У людей должен быть маленький люфт, иначе они начинают думать, будто им нечего терять.

Когда он ушел, я еще долго стояла у окна. Смотрела на сына. На пустой двор. На дом, который без Зои уже начал понемногу расползаться по швам. Нет, я не любила эту женщину. Любить там было нечего. Слишком живая. Слишком упрямая. Слишком не кланяющаяся. Такие не украшают род. Они его меняют. А я не люблю перемены, если управляю ими не я.

Но и недооценивать ее больше не собиралась. Пора было перестать играть в свекровь. И начать играть в серьезную партию.

Глава 29. Поместье демона

— Вот это разговор! - тетушка довольно хлопнула в ладоши. - Сейчас перекусим - и в путь. Демоны, они хоть и не люди, а тоже есть хотят. Особенно если к ним с утра пораньше с такими новостями ломиться.

Она подмигнула мне и направилась к двери, но на пороге обернулась и добавила, кивнув на съежившегося Фрола:

— А ты за детьми приглядишь. Чтоб не скучали. И смотри у меня: если хоть волос с их головы упадет - лично скормлю Клыку. Он теперь тебя за своего принял, так что ему труда не составит.

Фрол побледнел, но кивнул с такой решимостью, будто давал клятву на верность короне.

— Все будет в лучшем виде, госпожа, - пролепетал он. - Я за них... я жизнью...

— Жизнь свою пока при себе оставь, - оборвала его Фифа. - Пригодится еще. Для чего-нибудь героического. Например, чтобы почту носить.

Я подошла к окну и посмотрела на серое небо, на верхушки леса, на волков, которые мирно дремали во дворе, положив морды на лапы. Где-то там, далеко, в столице, сидел мой муж и думал, что уже все решил. Что сломал меня, запугал, заставил подчиниться.

— Ну нет, мерзавец, - прошептала, сжимая в кармане тот самый мятый конверт. - Мы еще посмотрим, кто кого. Ты хотел войны? Ты ее получишь. Только не говори потом, что не предупреждали!

За моей спиной гомонили дети, ворон каркал что-то воинственное, кот урчал, хомяк шмякался, а тетушка Фифа уже гремела на кухне сковородками, собирая завтрак перед решительной битвой.