Книга Трусы на люстре, или И смех, и грех, страница 51 – Елена Амеличева

Но глаза... глаза были нечеловеческие. Уже не черные, а раскосые, жёлтые, с вертикальным зрачком, как у ящерицы. Они смотрели на меня с таким интересом, что я почувствовала себя бабочкой на булавке.

И рога.

У него таки имелись рога. Длинные, витые, идеальной формы, уходящие назад и слегка загибающиеся на концах. И на этих рогах... красовалась маска.

Самая настоящая лечебная маска из чёрной грязи. Она была нанесена ровным слоем на всю длину рогов, и от неё исходил травяной запах.

— Прошу простить мой непрезентабельный вид, - голос у него оказался глубокий, бархатный, с лёгкой хрипотцой, от которой по спине побежали мурашки. - Лечебная процедура. Грязи с Женского моря, знаете ли, творят чудеса с роговой тканью. Полирую, так сказать, натираю. Присаживайтесь, дамы. И юные леди тоже.

— Огюст, ты как всегда с иголочки, - хмыкнула Фифа, усаживаясь в кресло с таким видом, будто каждый день чаевничает с демонами. Шмякс на её голове утвердительно пискнул.

— Фифа, дорогая, - Модюс галантно поцеловал ей руку, совершенно не смущаясь наличием хомяка на её макушке. - Рад видеть тебя в добром здравии. А это, надо полагать, та самая племянница, о которой ты мне писала?

— Она самая, - тетка кивнула. И когда она успела ему обо мне написать? - Зоя. И её дочери: Виктория, Эмили, Александра и Мелисса.

Я присела в реверансе, девочки дружно повторили за мной. Мелисса, правда, чуть не упала, запутавшись в юбке, но Виктория подхватила её за шкирку.

— Очаровательные создания, - Модюс улыбнулся, и от его улыбки у меня снова всё перевернулось внутри. У него были идеальные белые зубы и лёгкие ямочки на щеках, совершенно детские и милые. - Прошу, угощайтесь. Чай особый, из листьев эльфийского чайного куста, что растёт только в Заповедных землях. Пирожные - моя гордость, рецепт достался от бабушки по материнской линии, а она была, между прочим, суккубом при дворе самого Вельзевула.

Я осторожно взяла пирожное. Оно таяло во рту, оставляя послевкусие мёда и чего-то такого... запретного.

— Божественно, - выдохнула я.

— Стараюсь, - демон довольно улыбнулся. - Но, полагаю, вы приехали не только за пирожными. Фифа в письме намекала на какие-то неприятности. Рассказывайте.

Я глубоко вздохнула и начала свою историю. Про Атамира, про розовые трусы, про любовницу, про скандал, про побег. Девочки вставляли реплики, иногда очень даже кстати. Виктория живописала, как папа запирал их в детской, двойняшки хором подтверждали, что тетка была вонючая, а Мелисса продемонстрировала, как именно шмякается хомяк (Шмякс, услышав своё имя, шмякнулся с головы Фифы прямо в чайный поднос, окатив всех брызгами).

Глава 31. Надин. Битое стекло

Я проснулась от боли. Такой, будто мне в живот насыпали битого стекла, а потом еще потоптались сверху ради полного художественного впечатления. Потолок над головой был низкий, закопченный. Где-то рядом капала вода. Пахло сыростью, лекарственными травами и чужой бедностью. Я моргнула, пытаясь вспомнить, где я, как сюда попала и почему у меня во рту вкус железа и горечи.

Последнее помнила отчетливо: белая карета, женщина с зелеными глазами, обещание исполнить все желания, мягкие подушки, сладкий запах, сон. Потом - темнота.

Я попыталась пошевелиться и вскрикнула. Внизу живота полоснуло так, что дыхание перехватило. Руки сами метнулись под одеяло. Пальцы наткнулись на тугую повязку.