Книга Трусы на люстре, или И смех, и грех, страница 41 – Елена Амеличева

Надин открыла рот, закрыла. Слезы потекли по ее щекам с новой силой, но теперь это были слезы стыда. Или страха.

— Ты... ты даже девиц в любовницы подбирать не научился, - мать перевела взгляд на меня, и в нем было такое презрение, что я поежился. - Эта особа не только безвкусна и истерична, но еще и лжива. Ты променял свою жену на это?

Я промолчал. Что я мог сказать? Она была права.

— Позор, - мать покачала головой. - Позор на всю семью.

Надин вскочила с дивана - так резко, что он отъехал назад.

— Да пошли вы все! - закричала она, рыдая. - И ты, и ты, и твоя кухарка! Все вы... все вы...

Она не договорила. Развернулась и выбежала из комнаты, громко хлопнув дверью. Ее шаги - быстрые, неровные - загрохотали по коридору, потом по лестнице. Хлопнула входная дверь.

И снова наступила тишина.

Мать сидела в кресле, глядя на меня с высоты своего величия. Я стоял, чувствуя себя полным ничтожеством.

— Что ты стоишь? - спросила она наконец. - Собирайся. Через час выезжаешь к Зое. И запомни: если ты не привезешь ее обратно - можешь не возвращаться сам.

Она поднялась и вышла, оставив меня одного.

Я опустился на диван, где еще минуту назад рыдала Надин, и закрыл лицо руками.

В голове было пусто. Только одна мысль, как заноза: "Зоя... прости меня. Я идиот. Просто идиот".

Но она не слышала.

И я не знал, услышит ли когда-нибудь.

Глава 25. Слезы крокодиловы, или Плата за иллюзии

Я вылетела за ворота поместья де Кавендишей, даже не помня, как оказалась на улице. Ноги несли сами, сердце колотилось где-то в горле, а перед глазами всё еще стояла эта картина: он, Атамир, смотрит на меня так, будто я не женщина, а мусор, который забыли выбросить. Его мать, эта ледяная стерва в жемчугах сидела в кресле, как королева на троне, и уничтожала меня одним взглядом. Даже не взглядом - кончиком своей идеально накрашенной брови.

Я бежала по дорожке, спотыкаясь на каждом шагу, и злость кипела во мне, как лава в жерле вулкана. Какая же я дура! Думала, что смогу его охмурить, привязать к себе, вытянуть из этого брака всё, что только можно. Думала, что эта кухарка Зоя - никчемная, старая, замотанная детьми и хозяйством - не сможет со мной конкурировать. Я же молодая, красивая, умею доставить мужчине удовольствие. Я в постели такое вытворяю, что этот дракон должен был забыть, как её зовут!

А он? Он скинул меня с кровати! Скинул, как паршивую кошку! Я до сих пор чувствовала этот унизительный шлепок о холодный паркет, до сих пор слышала его растерянное бормотание: «Это… рефлекс». Рефлекс, паразит чешуекрылый! Значит, когда на мне сверху лежал, рефлексов не было?

Я вылетела за кованые ворота поместья и остановилась, тяжело дыша. Злость схлынула так же внезапно, как и накатила, оставив после себя леденящую пустоту. Я огляделась по сторонам: пустая дорога, серое небо, вдалеке портовые краны, похожие на скелеты гигантских ящеров.

Ужас подкрался незаметно. Он не ударил, как молния, нет. Он пропитывал меня медленно, как холодный туман, поднимающийся с залива. Что я теперь буду делать? Вернуться к отцу? Тот выпорет и выдаст за первого встречного лавочника. К мамаше? Та только руками всплеснет и скажет: «А я тебя предупреждала». Друзья? Какие друзья? У меня были только «клиенты» и те, кто нас сводил.