Книга Трусы на люстре, или И смех, и грех, страница 31 – Елена Амеличева

Посыльный смотрел на нее круглыми глазами, полными только что пережитого ужаса и зарождающегося облегчения. Волк Клык, пользуясь моментом, улегся ему на колени и довольно засопел, положив тяжелую башку парню на грудь.

На крыше кучер медленно сполз по багажной решетке и сел, обхватив голову руками.

— Я только что... - пробормотал он. - Я только что толкнул парня волкам... зазря... И он теперь жив... А я... А если он на меня в суд подаст?

Я переглянулась с тетушкой Филой. Фифа подмигнула мне и крикнула кучеру:

— Ты посиди там, герой-любовник. Плодовитый ты наш. Пересчитай своих деток от прачки. А с этим... - она кивнула на посыльного, который уже начал осторожно гладить волка по лобастой голове, - мы тут сами разберемся.

Я закрыла окно и повернулась к девочкам. Те стояли с одинаково вытаращенными глазами.

— Мама, - первой пришла в себя Виктория. - А тетя Фифа сказала, что у нас будет весело. Она не соврала, да?

— Нет, милая, - я глубоко вздохнула, чувствуя, как в груди зарождается тот самый смех, который бывает после сильного стресса. - Она не соврала. Здесь определенно веселее, чем у папы.

— А дяденьку, который пахнет курятиной, волк точно не съест? - уточнила Мелисса, выглядывая из-за моей юбки.

— Точно, - пообещала я. - Волк его, кажется, удочерил. Или усыновил. Теперь у Клыка будет свой личный "одуванчик".

Каркуша, все это время просидевший на карнизе снаружи и наблюдавший за представлением с лучших мест, влетел в комнату и заорал на всю округу:

— Не съели! Кар-р-р! Человек волку друг! Кар-р-р!

— Вот именно, Каркуша, - согласилась я, глядя в окно на то, как посыльный пытается встать, а волк настойчиво его укладывает обратно, требуя продолжения банкета в виде почесушек. - Именно что чудеса. И, судя по всему, это только начало.

В коридоре раздался тяжелый топот - тетушка Фифа возвращалась в дом, чтобы, видимо, подкрепиться после утреннего представления и заодно обсудить новые вводные.

Я посмотрела на дочек, на их любопытные мордашки, на Пипа, который наконец-то вылез из-под кровати и теперь с подозрением косился на окно, откуда доносился счастливый лай волка, и подумала: "Ну что, Зоя, сбежала от одного дракона, чтобы угодить в осиное гнездо к другому, да еще и с волчьим цирком в придачу. Жизнь определенно налаживается".

— А ну-ка, иди сюда, горемычный, - тетушка Фифа уже стояла в дверях и манила пальцем перепуганного посыльного, которого волк Клык наконец-то соизволил отпустить. Парень брел за ней, то и дело оглядываясь на своего нового четвероногого друга, который уселся на крыльце и с явным обожанием наблюдал за удаляющейся фигурой в желтой ливрее. - Хватит тут завтрак изображать. Пойдем чаем отпаиваться, а то вон как трясет-то.

— Д-д-да, г-г-госпожа, - клацал зубами посыльный. Его ливрея была вся в пыли и волчьей слюне, медные пуговицы болтались на честном слове, а физиономия выражала глубочайшую степень пережитого ужаса пополам с непониманием происходящего.

Мы все переместились в большую залу, где в камине уже весело потрескивал огонь. Фифа усадила парня в кресло, сунула ему в руки огромную кружку с дымящимся травяным отваром (от которого за версту разило мятой и еще чем-то успокоительным) и налила себе из графина чего-то прозрачного и явно покрепче чая.