Книга Трусы на люстре, или И смех, и грех, страница 30 – Елена Амеличева

— Неправда! - пискнул посыльный, но в его голосе уже не было прежней уверенности. - От меня обычным мясом пахнет! Курятиной!

Внизу волки зашевелились. Вожак поднялся и сделал шаг к экипажу, намекая тем самым, что культурная часть программы завершена, пора заканчивать этот балаган и приступать к трапезе.

И тут кучер, видимо, понял, что словесная перепалка зашла в тупик, и пора переходить к решительным действиям по приготовлению завтрака. Он зыркнул на посыльного, на волков, снова на посыльного, и в его глазах мелькнуло то самое выражение, которое я уже научилась распознавать у мужиков - выражение крайней степени эгоизма и готовности пожертвовать ближним ради собственной шкуры.

— Ну, раз ты такой ценный и нецелованный, - прорычал он, - тогда лети к ним, расскажи про свою мечту!

И с этими словами негодяй со всей силы толкнул "одуванчика" в грудь.

Парень взмахнул руками, пытаясь уцепиться за воздух, издал вопль, который, наверное, слышали даже в столице, и кубарем покатился с крыши прямо вниз, в объятия исходящих слюной волков.

— А-а-а-а! Спасите! Помогите! Я же молодой! Я не хочу-у-у!

Девочки у окна дружно ахнули и зажмурились. Я вцепилась в подоконник, чувствуя, как сердце уходит в пятки. Даже тетушка Фифа, кажется, напряглась и вскинула ружье.

Посыльный шлепнулся в пыль прямо перед вожаком, подняв тучу пыли. Волк отпрянул, чихнул и уставился на добычу, которая сама свалилась к нему с неба, как манна небесная.

Парень лежал на спине, глядя в небо расширенными от ужаса глазами, и мелко-мелко дрожал.

— Я не вкусный, ч-ч-честное слово... - бормотал он, не в силах даже пошевелиться.

Волк наклонился к нему. Его морда с желтыми глазами нависла прямо над лицом посыльного. Парень зажмурился и приготовился к самому страшному.

И тут волк... лизнул его в щеку.

Длинным, шершавым, слюнявым языком.

— Чего? - выдохнул посыльный, открывая один глаз.

Волк лизнул еще раз. Потом еще. И вдруг, совершенно по-собачьи, тявкнул и начал тыкаться мордой парню в шею, виляя хвостом с такой скоростью, что тот стал похож на пропеллер.

Остальные волки, наблюдавшие за этой сценой, разочарованно выдохнули (насколько волки вообще могут выдыхать) и, потеряв всякий интерес, начали расходиться кто куда. Молодежь побежала обратно в лес, волчицы фыркнули и отвернулись, а парочка пожилых волков улеглась в тени экипажа, положив морды на лапы.

На крыше кучер застыл с открытым ртом.

— Это... это чего ж это такое? - пробормотал он.

А внизу посыльный, поняв, что смерть откладывается, а может, и вовсе отменяется, осторожно приподнялся на локтях. Волк тут же сунул ему голову под мышку и замер в блаженстве, требуя, чтобы его почесали.

— Дяденька, - дрожащим голосом позвал парень, глядя на кучера. - А он, кажется, ручной. Или... или он меня на обед оставляет? Для супа?

Глава 19. Конверт

Из замка вышла тетушка Фифа. Она не спеша приблизилась к этой идиллической картине, засунула ружье за спину и окинула взглядом волка, парня и обалдевшего кучера на крыше.

— А, - сказала она буднично. - Это Клык. Он у меня с щенков ручной, просто играет. Любит, когда его за ухом чешут. А ты, мил-человек, чего разлегся? Вставай давай, а то простудишься. И скажи спасибо, что не Серый тебя встретил. Серый у нас строгий, он бы точно спросил, кто таков и с какой целью явился, прежде чем жрать. А этот добряк, только слюни распускает.