Книга Трусы на люстре, или И смех, и грех, страница 27 – Елена Амеличева

— Жалко? - переспросила я, чувствуя, как внутри закипает возмущение. - Тетя, я только что от одного дракона сбежала! Вы хотите, чтобы я к другому поехала? Или вы так гостей не любите?

— Ну, этот хотя бы не изменяет, - резонно заметила тетушка. - У него просто жена сбежала. Разница есть?

— Разница есть, - согласилась я. - Но я не целительница! Я не умею лечить драконов!

— А кто говорит про лечение? - удивилась тетушка. - Там врач лечит. Вроде как. Если он не прибил еще его. Там просто порядок навести надо. Чтобы жрать было что, чтобы в доме чисто, чтобы прислуга не разбегалась. Ну и самому ему... эээ... компанию составить. Поговорить. - Она хитро прищурилась. - Он, говорят, озлобился совсем, но это от одиночества. Раньше нормальный дракон был. Мужики без баб дичают. Ты же знаешь.

— Знаю, - я вздохнула, вспомнив Атамира, который, судя по всему, начал дичать прямо при мне.

— Ну вот. А ты у нас баба умная, красивая, с детьми управилась, с хозяйством управишься. И драконов боишься не больше, чем надо. В самый раз.

— Тетя, вы с ума сошли, - сказала твердо. - Я приехала отдохнуть от драконов, собраться с мыслями, понять, как дальше жить, а вы мне новую проблему подсовываете!

— А ты не отдыхать приехала, - отрезала тетушка, и в ее глазах блеснул стальной огонек. - Ты приехала жизнь менять. Вот и меняй. Бери быка за рога. Или дракона за... ну, за что там их берут?

— За хвост, кажется, - подсказала обреченно.

— Вот, - она кивнула. – Не мне тебя учить. Займешься делом, развеешься, заодно хорошее дело сотворишь. Чем плохо? Ну, так как, возьмешься?

— Я подумаю, - увильнула от прямого ответа. – Надо немного придти в себя после труселей и дороги. Там видно будет.

— Вот и умница, - тетка довольно улыбнулась и хлопнула себя по ляжкам. – А теперь пойдем-ка спать. Утро вечера мудренее, как умные люди говорят!

Глава 17. Мудрёное утро

Утро, вопреки традиции, оказалось не мудрее, а мудрёнее.

Я спала и видела потрясающий сон. Мне снилось, что Атамир ползает на коленях по нашей бывшей спальне и собирает с паркета розовые труселя, а я стою над ним с той самой сковородой и диктую условия капитуляции. Условия были суровые, но справедливые: весь его генеральский гарем переходит в моё личное пользование в качестве прислуги, а сам он до конца дней будет ходить в фартуке и жарить мне по утрам яичницу.

Идиллия рухнула в одно мгновение. Снаружи, со стороны двора, раздался такой истошный вопль, что я подпрыгнула на кровати, запутавшись в одеяле, а где-то в коридоре с грохотом упало, судя по звуку, не то ведро, не то сама тетушка Фифа.

— Мама! - заорали четыре глотки одновременно, и в мою комнату влетела делегация в лице Виктории, тащившей на буксире сонных, но перепуганных двойняшек и Мелиссу, которая тащила за шкирку Пипа (кот, кажется, даже не проснулся, только жалобно мяукнул во сне).

— Я слышу, - рявкнула, пытаясь на ощупь найти халат. Вопль на улице повторился, теперь к нему присоединился второй, более молодой и визгливый. - Какого демона там происходит?

Мы гурьбой вывалились в коридор, где нас уже поджидала тетушка Фифа. Она стояла у распахнутого окна с ружьем наперевес, но стрелять не спешила. На ее лице застыло выражение, которое бывает у кота, наблюдающего за глупыми мышатами, которые вот-вот попадут в мышеловку.