Книга Лепестки судьбы под цветущей сакурой, страница 28 – Ниваса

Акира отшатнулся.

— Но мы должны попробовать!

— Да. Должны. - Она улыбнулась грустно. - Просто... будь готов. К любой цене. И помни: если один из вас усомнится в последний момент... ритуал обратится против вас. И заберет больше, чем планировалось.

Она начала растворяться, превращаясь в светящиеся лепестки сакуры.

— И еще одно... - ее голос стал эхом, - берегись тени из Киото. Она уже близко. И она не простит вам попытки бегства.

Сон рассеялся, и Акира проснулся в поту. Было еще темно. Часы показывали 3:33.

Он сел на кровати, дрожа. Сон был настолько реальным, что он все еще чувствовал прикосновение ее руки на своей груди. И видел шрам на ее запястье.

Он посмотрел на фонарик с огнем, стоявший на столе. Голубоватый свет пульсировал в такт его сердцебиению.

«Будь готов к любой цене», - эхом звучали в его голове слова призрака.

Он глубоко вздохнул.

«Я готов», - подумал он. Но был ли он действительно готов? Он не знал.

Он знал только одно: он не может позволить Сакуре вернуться в Киото и выйти замуж за Рёсукэ. Не может позволить их любви превратиться в вечную муку.

Даже если цена будет высока.

Даже если он потеряет часть себя.

Он встал, подошел к окну. На улице был предрассветный час - самый темный перед рассветом. Но на востоке уже появлялась тонкая полоска света.

Девять дней до полнолуния.

Три дня до возвращения Рёсукэ.

И бесконечность до того, как они узнают, что именно потеряют.

Он положил руку на стекло, почувствовал его холод.

«Мы сделаем это», - прошептал он в темноту. - «Мы должны».

И где-то в глубине города, в дорогом отеле, Рёсукэ сидел в позе лотоса на полу своей комнаты. Перед ним горели три свечи, образуя треугольник. И в центре треугольника лежали... волосы. Два волоса - один темный, один светлый. Переплетенные.

Он смотрел на них, и его губы шептали древние слова. Слова призыва. Слова повеления.

И в пламени свечей начали появляться тени. Маленькие, извивающиеся. Как змеи. Или корни.

— Найдите их, - прошептал Рёсукэ. - И покажите им... цену непослушания.

Тени выскользнули из пламени, растворились в воздухе комнаты.

Рёсукэ улыбнулся. Холодной, безрадостной улыбкой.

— Игра начинается, - сказал он пустой комнате.

А за окном отеля, высоко в небе, луна - еще не полная, но уже почти - светила холодным, безразличным светом на спящий город.

На город, где двое влюбленных готовились к ритуалу, который должен был либо спасти их, либо разрушить.

И где тени из Киото уже начали свое движение.

Тринадцатый день - Земля под сакурой

Утро тринадцатого дня было прохладным и туманным. Акира стоял под старой сакурой в парке Уэно - той самой, о которой говорил монах. Дерево было огромным, его ветви, еще покрытые остатками розовых лепестков, простирались как руки древнего гиганта. Земля вокруг была усыпана увядающими цветами, создавая розовый ковер, который медленно превращался в коричневую пыль.

Акира достал маленькую лопатку и керамическую чашу. Он должен был взять землю прямо из-под корней - ту, что питала дерево триста лет, ту, что помнила все клятвы, произнесенные под ее ветвями.

Он опустился на колени, начал осторожно копать. Земля была плотной, пронизанной тонкими белыми корнями. Когда лопатка углубилась на несколько сантиметров, он почувствовал... вибрацию. Слабую, едва уловимую, как сердцебиение спящего существа.