Книга Лепестки судьбы под цветущей сакурой, страница 27 – Ниваса

Акира аккуратно перенес пламя свечи в фонарик, закрыл крышку. Через матовое стекло он видел, как голубоватый свет мягко пульсирует, как живое существо.

— Спасибо, - сказал он, кланяясь.

— Удачи, - ответил священник. - И помни: огонь молнии выбирает, кому служить. Если он принял тебя... значит, в тебе есть что-то, что ему нравится.

Акира не понял до конца, но поклонился еще раз и вышел.

Обратный путь казался ему странным. Фонарик с огнем в его сумке был... тяжелым. Не физически, а энергетически. Он чувствовал его присутствие, как будто он нес не просто пламя, а кусочек грозы, пойманный в ловушку.

Когда он вернулся в Токио, уже стемнело. Он позвонил Сакуре - она тоже вернулась, с водой из источника храма Мэйдзи (в специальной керамической бутылочке) и с «воздухом с горы Такао» - что оказалось не воздухом в буквальном смысле, а маленьким мешочком из шелка, который, как сказала Сакура, был «наполнен дыханием духов ветра».

— Землю я возьму завтра, - сказал Акира. - Из-под сакуры в парке Уэно.

— Хорошо. - Голос Сакуры звучал устало, но решительно. - Акира, я... кое-что нашла. Пока искала информацию о ритуале.

— Что?

— Записи. От моей прабабушки. Она... тоже пыталась разорвать узел. С кем-то, кого любила. - Сакура сделала паузу. - У нее не получилось.

— Почему?

— Потому что... для ритуала нужна не только физическая подготовка. Нужна... полная искренность. Обоих. И готовность принять последствия. - Ее голос дрогнул. - В записях сказано, что она в последний момент... усомнилась. Испугалась потерять свою связь с духами. И ритуал не сработал. А ее возлюбленный... он заболел. Через месяц умер.

Акира почувствовал холод в груди.

— Ты думаешь, мы можем потерпеть неудачу?

— Я не знаю. Но... я боюсь. Не за себя. За тебя. - Она заплакала. - Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось из-за меня.

— Ничего не случится, - сказал он, хотя сам не был уверен. - Мы сделаем это. Вместе.

Они договорились встретиться на следующий день, чтобы взять землю, и положили трубку.

Ночью Акире приснился странный сон.

Он стоял в темном лесу. Вокруг были древние деревья, такие высокие, что их вершины терялись в темноте. И перед ним... стояла Сакура. Но не та, которую он знал. Другая. В древнем кимоно, с прической периода Хэйан. И она плакала.

— Не делай этого, - говорила она. Но голос был не ее - более низкий, более зрелый. - Цена слишком высока.

— Кто ты? - спросил Акира.

— Я - та, кто пыталась до тебя. И проиграла. - Она протянула руку, и Акира увидел, что на ее запястье - шрам. Как будто от ожога. - Посмотри. Это отметина. От огня, который не должен был гореть.

— Что случилось с твоим возлюбленным?

— Он умер. Потому что я испугалась. Потому что я не была готова отдать все. - Она подошла ближе. Ее лицо было печальным, но красивым. Как лицо Сакуры, но старше. Мудрее. И более сломанным. - Ты готов? Готов ли ты потерять часть себя? Возможно, свою способность видеть красоту? Слышать музыку? Чувствовать любовь?

— Я не понимаю...

— Ритуал забирает то, что для тебя дороже всего. Не физическое. Душевное. - Она коснулась его груди, там, где сердце. - Для меня это была способность видеть духов. Для моего возлюбленного... его талант к поэзии. Он перестал писать. Перестал видеть красоту в мире. И умер от тоски.