Книга Лепестки судьбы под цветущей сакурой, страница 31 – Ниваса

— Знаешь, что я хочу сделать? - сказала Сакура внезапно. - Покататься на колесе обозрения. Сегодня вечером.

— В парке развлечений?

— Да. На том, что в Одайбе. Оно большое. И с него видно весь Токийский залив. - Она улыбнулась. - Я никогда не каталась. Отец говорил, что это «вульгарно».

— Тогда поедем.

Они доехали до Одайбы как раз к закату. Колесо обозрения «Дайканранся» было огромным - одно из самых больших в мире. Его огни только что зажглись, создавая гигантское светящееся кольцо на фоне темнеющего неба.

Очередь была недолгой. Они сели в кабинку, дверь закрылась, и они медленно поплыли вверх.

Сначала они видели только парк развлечений, огни аттракционов, толпу людей внизу. Но чем выше они поднимались, тем больше открывался вид.

Токийский залив, черный и блестящий, как нефть. Огни мостов, тянущихся через воду. Небоскребы Токио, мерцающие тысячами окон. И на горизонте - тонкая полоска оранжевого, последний след заката.

— Красиво, - прошептала Сакура, прижавшись лбом к стеклу.

— Да.

Они достигли самой высокой точки. Кабинка остановилась, слегка покачиваясь на ветру. Мир внизу казался игрушечным, далеким. Проблемы - маленькими и незначительными.

Сакура повернулась к Акире.

— Знаешь, почему я хотела сюда? - спросила она.

— Почему?

— Потому что здесь... мы ближе к небу. Ближе к духам. - Она посмотрела вверх, на темнеющее небо, где уже появлялись первые звезды. - И, возможно... они нас слышат лучше.

Она взяла его руки в свои.

— Я хочу сказать им. Всем духам, которые слушают. Что я люблю тебя. Что это не игра, не бунт, не детская затея. Это... самое настоящее, что было в моей жизни. И если они хотят забрать это у меня... пусть знают, что они забирают не просто чувство. Они забирают... смысл. Смысл моего существования.

Ее глаза блестели в свете огней города.

— И я хочу, чтобы ты тоже сказал. Вслух. Чтобы они услышали.

Акира глубоко вздохнул. Затем посмотрел вверх, в темное небо, и сказал:

— Я люблю Сакуру. Больше, чем свой страх. Больше, чем свою безопасность. Больше, чем свою душу. И если есть цена за эту любовь... я готов заплатить. Любую цену.

Они стояли, держась за руки, глядя в небо, как будто действительно обращались к невидимым слушателям. И на мгновение Акире показалось, что звезды стали ярче. Что ветер, качающий кабинку, стал теплее. Что мир на мгновение... затаил дыхание.

Затем кабинка снова начала двигаться, спускаясь вниз, к земле, к реальности.

Но что-то изменилось. Между ними. Внутри них. Была произнесена клятва. Не под сакурой, но под звездами. И, возможно, это имело значение.

Когда они вышли из кабинки, уже совсем стемнело. Они пошли по набережной, держась за руки. Вода в заливе тихо плескалась о бетонные опоры.

— Спасибо, - сказала Сакура. - За сегодня. За все.

— Не за что.

— Нет, есть. - Она остановилась, повернулась к нему. - Ты дал мне... надежду. Даже когда все казалось безнадежным. Ты показал мне, что любовь может быть сильнее страха. Сильнее традиций. Сильнее... всего.

Она обняла его, поцеловала. Долгим, глубоким поцелуем, в котором было все - и благодарность, и любовь, и прощание с тем, что могло быть их последним нормальным днем.

— Завтра он вернется, - прошептала она, когда их губы разъединились.

— Я знаю.

— И послезавтра - полнолуние.