Книга Невеста с уликами. Дело о краже реликвии Дракона, страница 55 – Вивьен Ламур

— Малахар сделал ошибку, — говорю я, сворачивая свиток. — Он вышел из тени, чтобы быть ближе. И этим выдал значение завтрашнего дня. Он верит в свой успех. Эта уверенность сделает его уязвимым.

Кассиан поворачивается к окну, к темнеющему небу, за которым скрывается поместье его врага.

— Хорошо, — произносит он, и в его голосе снова звенит сталь. — Пусть приближается. Пусть наблюдает. Завтра он увидит, как горит его собственная паутина.

Бриана не говорит ничего. Она лишь смотрит на пламя в камине, и в ее глазах я читаю ту же решимость, что бушует в Кассиане, но выраженную в иной, более холодной и сосредоточенной форме. Охотники готовы. И ловушка захлопнется.

Глава 28

Последняя ночь.

Слова звучат в голове тяжелым, мерным боем колокола, отсчитывающего время до неизвестного. До завтра. До свадьбы. До ловушки.

Я лежу на спине, уставившись в резной бархатный полог кровати. Тело ноет от усталости, но разум лихорадочно проигрывает десятки сценариев. Это хуже, чем подготовка к задержанию особо опасной группировки. Там были правила, техника, проверенные напарники. Здесь шепот, тени и магия, в которой я плаваю как щенок в бурном море.

Бессонница – моя верная спутница. Я ворочаюсь, и шелковые простыни кажутся колючими цепями. Воздух в комнате спертый, густой от запахов воска, ладана и собственного страха.

В дверь осторожно стучат.

— Миледи? — голосок Элоди звучит робко. — Вы не спите? Я.. я принесла успокаивающие травы для ванны. Лорд Валерьян распорядился...

Я сажусь на кровати, с трудом подавив нервный смех. Валерьян. Конечно. Он просчитывает все, вплоть до уровня стресса у «ключевого актива».

— Входи, Элоди.

Девушка впускает в покои струю прохладного ночного воздуха и запах свежесрезанных трав. Ее пухлое личико бледное от усталости, но в глазах горит решимость заботиться о своей госпоже до конца.

— Горячая вода поможет, — убежденно говорит она, расчесывая мои спутанные волосы. — Вы должны быть свежей и сильной... для завтрашнего дня.

Я позволяю ей вести себя в смежную комнату, где уже дымится огромная мраморная купель. Пар, наполненный ароматом лаванды и чего-то горьковатого, щекочет ноздри. Я закрываю глаза, откидывая голову на прохладный мраморный край. Руки Элоди, омывающие мои плечи губкой, привычные и успокаивающие.

Именно в этот миг, в расслабляющей тишине, на меня обрушивается отчаяние. Острое, тошнотворное. Оно приходит не из головы, а из самой глубины этого нового тела. Мы строим хитроумные планы, а наш враг – призрак. Он может быть везде и нигде.

Мысль, отчаянная и иррациональная, рвется наружу, словно крик в пустоту. Я не знаю, к кому взываю. К Богам этого мира? К духу самой Цитадели? К тому невидимому «наблюдателю», чье молчаливое присутствие я чувствую все эти дни?

«Если ты действительно здесь... если ты видишь это... помоги! Дай хоть какую-то ниточку! Я не могу... я не знаю, что еще делать».

Я вкладываю в этот крик всю свою усталость, весь страх и яростное желание выжить.

И происходит нечто.

Сначала – ничего. Лишь плеск воды да дыхание Элоди. А потом... по каменным стенам ванной комнаты пробегает легкая, едва уловимая вибрация. Теплая волна отзывается где-то в груди, под левой ключицей, слабым, но отчетливым эхом.

И в голову, ясную и внезапную, как удар молнии, приходит образ.