Книга Невеста с уликами. Дело о краже реликвии Дракона, страница 29 – Вивьен Ламур

Я кратко, без прикрас, излагаю суть. Женщина в плаще. Перстень. Магический удар. Пустые глаза. И главное – слова Брианы, вырвавшиеся в сокровищнице: «Она не просто украла его... Она его заглушила».

Валерьян слушает, не двигаясь. Его лицо – все та же каменная маска, но я вижу, как в глубине его светлых глаз вспыхивают и гаснут искры осознания. Он складывает кусочки в единое целое, и картина выходит пугающей.

— Значит, кража была не в физическом изъятии, — произносит он медленно. — Это был акт магического удушения. Разрыв связи. Кто бы это ни был, он не просто вор.

— Он посмел тронуть не только Клык, — мой голос низок, и каждый оброненный звук падает на каменный пол, как капля расплавленного металла. — Он покусился на то, что связано со мной. На часть моей силы. И он попытался уничтожить то, что теперь... — я запинаюсь, подбирая слово, отказываясь от слабого «нужно» или «ценно», — то, что теперь мое.

Валерьян смотрит на меня, и в его взгляде я читаю ту же мысль, что бьется в моем черепе. Охота изменилась. Я больше не просто лорд, ищущий вора, чтобы вернуть символ власти. Я – дракон, чью кладовую осквернили, чью святыню оскопили. И тот же враг поднял руку на то, что магически связано с частью меня самого. На артефакт, что оказался живым. На ключ к моей силе и к тишине в моей душе. На мою. Будущую. Жену.

— Она не была такой, — говорю я, больше себе, чем ему. — Та, что приехала. Она была тенью, испуганной мышкой. Падение... что-то изменило. Взорвало изнутри. Выпустило наружу то, что дремало.

Валерьян медленно проводит пальцем по резному краю стола, его взгляд задумчив.

— Ашфорды не славились магией, — констатирует он. — Никогда. Их сила была в земле, в порядке, в здравом смысле. Пробуждение дара столь внезапное и полное... Не слышал я о таком. Это больше походит не на пробуждение, а на... подмену. Словно вино откупорили, а в кувшине оказалось совсем иное.

Я замираю. Простое, почти бытовое сравнение пахнет ледяным сквозняком иного мира. Подмена. Слово, знакомое из древних хроник о темных духах и сломленных печатей.

— Ты веришь, что в ее теле теперь обитает иной дух? — мой голос звучит приглушенно. Ересь. Безумие. Но иного объяснения, ложащегося на факты столь же точно, нет.

— Я верю тому, что вижу своими глазами, — Валерьян складывает пальцы домиком. — Одна девица вошла в эти стены. Теперь здесь другая. Мы отбросили обман, он бессмыслен в такой форме. Остается лишь чудо. Или проклятие.

Я отворачиваюсь к камину. Пламя лижет поленья, и его отблеск в моих глазах – единственное, что сейчас по-настоящему тепло. Логика Валерьяна, как всегда, безжалостна.

Ее первоначальный ужас был подлинным. Ее «забвение» – не маска, а шок души, заброшенной в чужие владения. Ее странные речи и умения – отголоски иных законов и иных битв. Ее сила, что отзывается в моей крови... это дар не Брианы Ашфорд. Это наследие чужачки.

— Бывало ли подобное в летописях? — спрашиваю я, обращаясь скорее к своей памяти, к темным главам гримуаров, что пылятся в глубине библиотеки.

— Предания говорят о таком, — отвечает Валерьян. — Редко. При разрывах ткани мира у его краев... или когда чары столь сильны, что выжигают одну душу и впускают другую. Ее падение... мы сочли его неудачной попыткой убийства. А что, если это был ритуал? Врата, что открылись по воле случая... или по чьему-то умыслу?