Книга Невеста с уликами. Дело о краже реликвии Дракона, страница 27 – Вивьен Ламур

Медленно, с трудом приподнимаю веки. Восприятие затуманено, в глазах рябит. Я узнаю резные балдахины своей кровати в прежних покоях. Свежий воздух с легким запахом дымка и лечебных трав доносится из камина. Значит, меня вернули. Интересный поворот.

И тут мой взгляд фокусируется на кресле в ногах ложа.

В нем сидит Он.

Кассиан. Неподвижный, как изваяние, высеченное из гранита и плоти. Его могучие руки лежат на подлокотниках, пальцы расслаблены, но в самой его позе чувствуется сдерживаемая, готовая к взрыву энергия. Он не спит. Он смотрит. Его янтарные глаза, обычно пылающие яростью или холодным подозрением, теперь пристальны и тяжелы. В них нет привычной угрозы. В них бездонная, невысказанная мысль, которую я не могу прочитать.

И в этот миг до меня доходит вся глубина моего положения.

Я в постели. Одна лишь тонкая ночная сорочка отделяет мою кожу от прохладного воздуха. Волосы растрепаны и разметаны по подушке. Я беззащитна. Уязвима. Как букашка на ладони у титана.

И странное дело, привычный оперативный расчет, требующий оценить угрозу и найти слабое место, отступает перед внезапным, почти физическим осознанием этой разницы. Он – мужчина. Сильный, властный, до неприличия притягательный в своей первобытной мощи. А я… я вдруг ощущаю себя просто женщиной. Спутанной, слабой, застигнутой врасплох его близостью. В груди что-то сжимается, низ живота пронзает теплая, тревожная волна. Черт возьми, Следова, соберись! Это не тот враг, против которого работают инстинкты самки.

Мы молчим. Минута растягивается в вечность. Воздух между нами густеет, насыщенный невысказанным. Это новый вид поединка. Без слов, без клинков.

Он нарушает тишину первым. Его голос низкий, без привычной металлической громадности, почти обыденный, но от этого не менее весомый.

— Как ты себя чувствуешь?

Вопрос настолько простой и неожиданный, что я на секунду теряюсь. Он спрашивает. Не требует отчета, не подозревает, а спрашивает.

— Слабость, — выдавливаю я правду, и мой голос звучит хрипло и несмело. — Голова… проясняется. Но тело будто ватное.

Он кивает, его взгляд не отрывается от моего лица. Кажется, он впитывает каждую мою черту, каждое микро-движение века.

— Я видел тебя в сокровищнице, — говорит он, и в его тоне нет угрозы, лишь констатация. — Я видел, что с тобой происходило. Ты что-то видела. Чувствовала.

Вот он, момент истины. Лгать сейчас – значит снова стать для него пешкой, подозрительной аномалией. А я устала быть аномалией. Я хочу быть… кем-то. Хотя бы союзником поневоле.

— Да, — тихо отвечаю я. — Я… видела. Не глазами. Внутри. Там, на лестнице, в день кражи. Это была не случайность.

Я рассказываю. Кратко, по-оперски, отсекая эмоции. О женщине в сером плаще. О ее костлявой руке с перстнем с темным камнем. О том, как та что-то прятала. О ее пустом, мертвом взгляде. И о жесте, отбрасывающем взмахе, который сбросил прежнюю Бриану вниз, как тряпичную куклу.

При этих словах его лицо не меняется, но я вижу, как напрягается челюсть, как желваки на скулах начинают ритмично пульсировать. Его пальцы сжимают деревянные подлокотники кресла с такой силой, что слышится тихий, угрожающий хруст. Ярость. Холодная и сконцентрированная. Но на сей раз не на меня.

— Так, — его голос – это тихий рык, едва вырывающийся из сжатого горла. — Кто-то посмел посягнуть не только на мой Клык. Но и на мою невесту. Намеренно. Прямо в моей цитадели.