Книга Невеста с уликами. Дело о краже реликвии Дракона, страница 25 – Вивьен Ламур

Кража была не в физическом изъятии, а в магическом удушении. И дверь… дверь где-то здесь.

Я поворачиваюсь к Валерьяну. Он стоит неподвижно, его пронзительный взгляд прикован ко мне. Он все слышал. Он видел мою реакцию. В его глазах — не подозрение, не торжество. Глубокое, бездонное любопытство. Он ждет.

Я не говорю ему ничего. Вместо этого я делаю шаг и просто смотрю. Вглядываюсь в швы между камнями, в малейшие неровности, в пыль, осевшую на выступы.

Сначала ничего. Лишь грубая фактура камня. Но я не отвожу взгляд, заставляя себя смотреть сквозь хаос, искать систему в беспорядке. И вдруг... щелчок в сознании. Хаотичный узор трещин и теней вдруг собирается. Беспорядочные линии выстраиваются в едва уловимый, но неоспоримый рисунок. Словно невидимая рука провела по стене легкую, изогнутую линию, указывая на один конкретный камень, чуть более темный, чем другие, и стоящий под едва заметным углом.

«Чтение знаков», — проносится в голове безымянная, но кристально ясная мысль. Не анализ, а прямое знание, рожденное из самого узора.

Мое сердце замирает. Вот он. Замок.

Я поворачиваюсь к Валерьяну, чтобы сказать... что? Предупредить? Бросить вызов? Голос застревает в горле, ставшим вдруг ватным. Сила, что только что бурлила во мне, обращается против меня. Свет сокровищницы расплывается в зловещие багровые пятна, а шепот камней превращается в оглушительный звон в ушах.

Последнее, что я вижу, прежде чем тьма накрывает с головой, – это каменная кладка, приближающаяся к моему лицу и…темнота.

Глава 14

(рассказанная лордом Кассианом)

Тень галереи поглощает меня целиком, каменные своды смыкаются над головой, словно вторые латы. Здесь, в поднебесье сокровищницы, воздух густ от вечного холода и от моего нетерпения, что пульсирует в висках горячей волной. Валерьян внизу исполняет приказ, но я не мог остаться в стороне. Доверить ему одному читать ее душу? Никогда. Только мои глаза способны уловить истину. Только мое нутро способно ее прочувствовать.

Внизу советник вводит ее в зал. Поступь ее тверда, взгляд – острее клинка. Она обводит сокровищницу скользящим взором, но ничто не задерживает ее внимания. Ни жадности, ни трепета. Лишь холодный, безжалостный расчет. Словно полководец перед штурмом. Словно равная. Это яростью вскипает во мне и будит нечто древнее, дремлющее в глубине.

И тогда я замечаю нечто, от чего кровь стынет и кипит одновременно.

Игнирит.

Самородки в нишах, что веками покорно тлели в такт моему дыханию, ныне пульсируют. Ровно. Глубоко. В унисон ее шагам. Словно это не камни, а живые сердца, забившиеся в одном ритме с ней. Они не просто откликаются, они говорят с ней.

Пламя в факелах, вечно яростное и неровное, теперь горит ослепительным белым ядром. Без дыма. Без треска. Лишь тихий, мелодичный гул, что я слышал лишь в миг полного слияния с драконьей сутью.

Пальцы впиваются в каменный парапет до хруста. Что за колдовство?

И тут мысль вонзается в сознание, как отточенный клинок. Прежние невесты.

Первая – худая, прозрачная девица из рода Фэйрвуд. Чахла на глазах, кашляла кровавой росой, пока не уснула навеки полгода спустя. Считал, слаба кровь. Вторая – дочь барона Локвуда, крепкая, с упрямицей в глазах. Через месяц ее разум затуманился. Бормотала о «жаре в костях», а после – сорвалась с башни. Винил слабость рода, происки, недуг.