Книга Невеста с уликами. Дело о краже реликвии Дракона, страница 22 – Вивьен Ламур

И затем она совершает немыслимое. Подходит к тазу, споласкивает руки, вытирает их и начинает спокойно, методично складывать белье с веревки. Движения выверенные, привычные. Движения служанки или солдата в походе. Но не знатной леди.

Взгляд скользит к Элоди. Девушка застыла у стола, вцепившись в фартук, будто в единственное спасение. На лице не просто страх, а растерянность, граничащая с паникой. Она смотрит на госпожу, выполняющую ее работу, и в глазах читается полная потеря ориентиров. Этот простой, бытовой жест Брианы для Элоди – зрелище более шокирующее, чем любая истерика. Он рушит все ее представления о мироустройстве.

Мой аналитический ум, отточенный десятилетиями службы Кассиану, фиксирует аномалию. Это не поза и не попытка шокировать. Это ее естественное состояние. Та Бриана Ашфорд, что три недели назад при встрече опускала глаза и делала такой легкий реверанс, будто боялась нарушить тишину собственным движением, исчезла. Бесследно. Ее падение с лестницы стало не несчастным случаем, а неким… метаморфозом.

Изначальный расчет был иным. Выбор Брианы в невесты – моя идея. Не как дочь «предателя», в чем Кассиан до сих пор пытается себя убедить. Искупление – слово слишком пафосное для такого прагматика. Это был стратегический ход. Символическое погребение топора войны. Союз со старейшим, пусть и ослабленным родом, чья безупречная репутация могла послужить противовесом шепоту о «чудовище из Ясеневой Долины».

Ашфорды славились плодовитостью, проблема наследника была насущной. И да, в глубине души я лелеял надежду, что этот брак затянет рану на совести Кассиана, которую он яростно отрицает, но что ночами гложет его, словно червь.

Я видел его лицо, когда он подписывал указ о помиловании оставшихся Ашфордов. То был не акт милосердия, а признание ошибки, вырванное холодным расчетом и государственной необходимостью.

Но та Бриана была бледной, запуганной тенью. Инструментом. Угодливым и предсказуемым. Род Ашфордов некогда славился честностью, верностью, умелым управлением землями. Их сады и угодья испокон веков снабжали Игнисские Высоты лучшим зерном и плодами, пока Каэлроны правили с Огненной Цитадели. Но с их изгнанием и приходом к власти Тенеборов звезда Ашфордов закатилась. Их сила всегда была в здравом смысле и порядке, а не в колдовских ухищрениях новых хозяев. Никогда – магия. В их жилах не текло ни капли древней крови, дарующей власть над стихиями.

Эта… Эта – другая.

Я видел, как она ночью прокралась к той лестнице. Не для встречи с сообщником. Ее маршрут был путем исследователя, а не заговорщика. Я наблюдал из теней галереи, как она замерла на ступенях. И не просто замерла. Она ушла в себя. Тело напряглось, глаза закатились, дыхание прервалось на долгие, слишком долгие минуты. Она не вспоминала. Она видела. Чувствовала. Это был не обморок, а сканирование. Словно некий внутренний орган чувств, доселе дремавший, вдруг проснулся и начал считывать информацию с самого камня.

И сейчас, глядя на нее, на эти сложенные вещи, я чувствую: расчет изменился. Кассиан видит в ней угрозу или пешку. Я же начинаю видеть… возможность. Дикий, неучтенный фактор. Нож, что может повернуться в любую сторону.

— Лорд Кассиан приказал, — говорю я, и в бархате моего голоса нет ни капли лжи, ибо я и вправду следую его приказу, каким бы грубым он ни был. — Прошу вас следовать за мной.