Книга Цена дыхания, страница 98 – Людмила Вовченко

Амелия прижала её к себе, ощущая крошечное тепло через ткань.

— Рейвенор.

Он уже понял.

— Забираем обоих.

— Второго тоже.

— Да.

Мужчина шагнул вперёд.

— Это не ваши дети!

Марта сделала один шаг навстречу и подняла сковороду.

— А ну ещё раз рот открой.

Мужчина остановился.

Не потому что испугался женщины. Потому что сковорода выглядела убедительно, а за ней стоял Рейвенор, уже не просто врач, а мужчина, который холодно оценивал, куда ударить, если придётся.

Оливер появился в дверях:

— Люди идут! С фонарём!

Мэллоу дёрнулась к заднему выходу.

Эмма преградила путь, хотя была вдвое тоньше.

— Не советую.

— С дороги!

Мэллоу подняла руку.

И тут Амелия увидела, как Лиззи — та самая Лиззи, которая когда-то мыла полы с обиженным лицом, — шагнула к Эмме и встала рядом.

— Попробуй, — сказала она Мэллоу.

Просто.

Без крика.

Мэллоу остановилась.

Через минуту в дом вошли двое констеблей и мокрый до нитки пожилой мужчина, которого Рейвенор представил как мистера Хадсона из санитарного управления. У мистера Хадсона были седые бакенбарды, злое лицо и вид человека, которого подняли с ужина.

— Доктор Рейвенор, — сказал он, оглядывая комнату. — Вы обещали мне убедительные основания.

Рейвенор указал на детей.

— Вот они.

Мистер Хадсон замолчал.

Амелия держала Лили, Марта — второго ребёнка, завёрнутого в собственную шаль. Ребёнок был мальчик, младше, совсем слабенький. Анна нужна. Срочно.

— Споры потом, — сказала Амелия. — Их нужно в тепло.

Хадсон посмотрел на неё.

— Вы миссис Дайер?

— Да.

— У меня к вам тоже вопросы.

— В очередь. Сейчас дети.

Он, видимо, хотел возмутиться, но Рейвенор сказал:

— Она права.

И этого хватило.

Мэллоу закричала уже тогда, когда констебль взял её за локоть. Кричала, что всё законно, что матери сами отдавали, что деньги платили за уход, что миссис Дайер тоже такая же, просто теперь решила выглядеть святой.

Амелия остановилась у двери.

Повернулась.

— Я не святая, миссис Мэллоу.

Та замолчала на секунду.

— Я хуже, — сказала Амелия. — Я теперь веду записи.

Дорога обратно превратилась в мокрый, тёмный кошмар.

Лили лежала на руках у Амелии, почти не двигаясь. Лицо ребёнка было горячим, но кисти холодными. Амелия чувствовала каждое неровное дыхание через ткань и считала. Рядом шёл Рейвенор, прикрывая их от ветра своим плащом, хотя сам промок до нитки. Он не говорил, только время от времени наклонялся:

— Дышит?

— Да.

— Цвет?

— Плохой, но не хуже.

— До дома десять минут.

— Значит, идём за восемь.

Марта несла мальчика и ворчала ему на ухо:

— Только попробуй мне тут сдаться, маленький паршивец. Я суп не для покойников варю.

Лиззи и Оливер шли впереди, почти бежали. Эмма рядом, мокрая, бледная, но упрямая, как маленький рыжий гвоздь.

Когда они вошли в дом, Нора открыла дверь до стука.

— Анна! — крикнула Амелия.

Анна появилась мгновенно.

За ней — Мэгги, Мэри, Софи.

Софи увидела ребёнка.

Не поняла сразу.

Потом увидела красную нитку.

И звук, который вырвался из неё, был страшнее крика.

— Лили…

Она шагнула, но Амелия резко сказала:

— Нет. Сначала тепло, вода, осмотр. Софи, если хочешь помочь — стой и дыши. Упадёшь — станешь второй пациенткой.

Софи закрыла рот руками, рыдая беззвучно.

Анна уже принимала Лили.

— Жар.

— Обезвоживание. Истощение. Возможно инфекция. Второй — у Марты, ещё хуже по весу.