Книга Цена дыхания, страница 100 – Людмила Вовченко

— Хадсон умеет задавать вопросы, если его лишить ужина.

— Кто?

— Сэр Арчибальд Вейн.

Имя прозвучало неприятно. Слишком гладко. Слишком высоко.

— Аристократ?

— Бывший член нескольких благотворительных комитетов. Деньги, связи, репутация. Вдовец. Его сестра — леди Беатрис Лэнгфорд.

Амелия поставила чашку.

— Та самая, которую вы хотели привлечь к фонду?

— Да.

Пауза.

Вот и узел.

Благотворительность, дети, аристократы, тайные усыновления, деньги. Всё переплелось.

— Она знала? — спросила Амелия.

— Не знаю.

— Узнаем.

— Осторожно.

— Доктор Рейвенор, я сегодня ходила в логово Мэллоу с Мартой и сковородой. Слово «осторожно» уже обиделось и ушло.

Он сел напротив.

Выглядел вымотанным. Влажные волосы, тени под глазами, рубашка помята, рукава закатаны. И всё равно — слишком собранный, слишком внимательный.

— Это больше, чем Мэллоу, — сказал он.

— Да.

— Это может разрушить не только ваш дом.

— Хорошо.

Он посмотрел на неё резко.

— Хорошо?

— Да. Значит, ударим не в стену, а в несущую балку.

Впервые за вечер он улыбнулся.

Устало.

Почти нежно.

Почти — опасное слово.

— Вы невыносима.

— Вы повторяетесь.

— Потому что это остаётся правдой.

Он протянул руку к её чашке, чтобы подлить чай, и их пальцы снова коснулись.

На этот раз она не отдёрнула руку сразу.

Секунда.

Две.

Тепло.

Тишина.

В соседней комнате тихо плакала Софи, но уже другим плачем — не пустым, а живым, рядом с найденной дочерью. На кухне Марта ворчала на констебля, которому почему-то тоже достался суп. Где-то наверху Мэгги шёпотом объясняла Джеймсу, что Лили нужно спать, а не слушать его вопросы.

Амелия смотрела на Рейвенора.

Он — на неё.

— Я же просил вас ждать, — сказал он тихо.

— А я же предупреждала, что не умею.

— Однажды это может стоить вам жизни.

— Уже стоило.

Слова сорвались раньше, чем она успела их остановить.

Он замер.

— Что?

Она закрыла глаза.

Глупость.

Усталость. Страх. Тепло. Слишком много всего.

— Ничего.

— Амелия.

Имя прозвучало так, что она не смогла сразу спрятаться за язвительность.

Он больше не называл её миссис Дайер.

Не в этот момент.

— Не сейчас, — сказала она.

Он смотрел долго.

Потом кивнул.

— Хорошо. Не сейчас.

Она выдохнула.

— Спасибо.

— Но когда-нибудь.

— Возможно.

— Это уже больше, чем «нет».

— Не наглейте.

— Поздно.

Она вдруг улыбнулась.

И в этой улыбке было всё: усталость, страх, облегчение, злость, благодарность и то самое, что она упорно отказывалась называть.

Дверь кабинета приоткрылась.

На пороге появилась высокая фигура в тёмном плаще с глубоким капюшоном.

Они оба резко обернулись.

Нора стояла позади незнакомки, явно напряжённая.

— Мэм, — сказала она. — Дама просит встречи. Говорит, это касается ребёнка.

Незнакомка шагнула внутрь.

Дорогая ткань плаща не промокла насквозь — слишком плотная, слишком хорошая. Капюшон скрывал лицо, но из-под него виднелся край вуали. На руках — тонкие кружевные перчатки цвета слоновой кости, совершенно неуместные в этом доме после грязи, крови, мокрых пелёнок и спасённых детей. В правой руке — маленький радикюль из тёмного шёлка, украшенный серебряной застёжкой. На безымянном пальце поверх перчатки блеснул перстень с крупным изумрудом.

Амелия увидела этот изумруд.

Рейвенор тоже.

И лицо его изменилось.

— Леди Беатрис, — тихо сказал он.

Дама под вуалью остановилась.