Книга Цена дыхания, страница 97 – Людмила Вовченко

— Торговаться детьми?

— Именно.

Его челюсть напряглась.

— Я ненавижу, когда вы правы.

— Привыкайте. Это не лечится.

Он отпустил.

Амелия постучала.

Три раза.

Внутри стихли голоса.

Потом женский голос спросил:

— Кто?

Амелия подняла подбородок.

— Миссис Дайер.

Тишина.

За дверью что-то упало.

Потом щеколда скрипнула.

Дверь открыла женщина лет сорока с узким лицом, тонкими губами и глазами, в которых жадность давно вытеснила страх, но сегодня страх вернулся и требовал место обратно. На ней было тёмное платье, залоснившееся на локтях, ворот застёгнут криво, волосы убраны кое-как. Это была Грейс Мэллоу — Амелия поняла сразу. Не потому, что кто-то представил. Потому что такие женщины смотрят на чужую беду не как на горе, а как на товар, который нужно быстро оценить.

— Миссис Дайер, — сказала Мэллоу. — Поздний визит.

— У меня привычка приходить тогда, когда меня меньше всего ждут.

Мэллоу попыталась улыбнуться.

— Дела?

— Дети.

Улыбка пропала.

Внутри помещения пахло плохо: кислое молоко, мокрая шерсть, дым, дешёвый джин, грязное бельё и страх. Комната была низкая, с закопчённым потолком. У стены — стол, две лавки, камин с углями. На полу — плетёная корзина, в ней крошечный свёрток. В углу, на старом матрасе, лежал ещё один ребёнок. Девочка. Светлые волосы, тонкое лицо, глаза полуоткрыты.

Софины глаза? Нет. Слишком рано судить.

Амелия увидела всё за несколько секунд.

Ребёнок слаб.

Но жив.

— Вы принесли деньги? — быстро спросила Мэллоу.

Амелия медленно повернулась к ней.

— Какие деньги?

— За девочку. Вы же за ней.

Рейвенор за спиной едва слышно вдохнул.

Вот оно.

Слово.

Цена.

Продажа.

Мэллоу поняла ошибку слишком поздно.

Амелия шагнула внутрь.

— Я пришла не покупать.

— Тогда…

— Я пришла забрать.

Из боковой комнаты вышел мужчина. Крупный, с небритым лицом, в жилете, с руками мясника или грузчика. Он окинул взглядом Амелию, потом Рейвенора, потом Марту с корзиной.

— Кто пустил?

Марта достала сковороду.

— Я сама зашла.

Мужчина моргнул.

Этого мгновения хватило Рейвенору. Он шагнул вперёд и спокойно сказал:

— Доктор Эдмунд Рейвенор. Санитарное управление. В доме находятся дети, предположительно переданные незаконно. Любое препятствие будет зафиксировано.

— А полиция? — усмехнулся мужчина.

— Уже вызвана, — солгала Эмма с таким невинным лицом, что Амелия почти гордость почувствовала.

Мэллоу побледнела.

Мужчина выругался.

Амелия уже была у девочки на матрасе.

— Лампу ближе.

Лиззи подала лампу.

Свет лёг на детское лицо. Девочка лет около полугода, слишком худенькая, кожа бледная, губы сухие. Дыхание есть. Частое. Глаза мутноватые от слабости, но реагируют. На запястье — тонкая красная нитка.

Софи говорила? Нет. Но в старой записи была пометка: «на руке красная лента». Тогда, весной, мать завязала, чтобы узнать.

Амелия почувствовала, как горло сжалось.

— Эмма.

Та уже рядом.

— Красная нитка, — прошептала она.

Рейвенор подошёл ближе, посмотрел.

— Возраст подходит.

— Это Лили, — сказала Амелия.

Мэллоу резко вскинулась:

— Вы не докажете!

— Докажу, — тихо ответила Амелия. — Но сначала я не дам ей умереть у вас на полу.

Она подняла девочку на руки. Лили была легче, чем должна быть. Слишком лёгкая. Как ребёнок, которого кормили ровно настолько, чтобы он не доставлял хлопот смертью раньше срока.