Книга Цена дыхания, страница 101 – Людмила Вовченко

— Доктор Рейвенор.

Амелия медленно поставила чашку.

— Какой насыщенный вечер, — сказала она. — У нас сегодня дети, преступники, аристократия и холодный чай. Проходите, миледи. Только сразу уточню: детей у нас не покупают.

Вуаль чуть дрогнула.

И из-под неё прозвучал женский голос — низкий, спокойный, с усталостью, которую не скрыть дорогой тканью:

— Я пришла не купить ребёнка, миссис Дайер.

Амелия смотрела на перчатки, на изумруд, на безупречный край плаща, на то, как женщина держит спину — прямая, выученная годами света и боли.

— Тогда зачем?

Леди Беатрис медленно сняла перчатку с правой руки.

Пальцы были тонкие, белые, с едва заметной дрожью.

— Я пришла просить, — сказала она.

И в комнате снова стало тихо.

Она сказала это спокойно.

Слишком спокойно для женщины, которая вошла в дом, где только что вытащили детей из рук людей, торгующих их судьбой.

— Я пришла просить.

Тишина после этих слов стала вязкой.

Не той, что бывает неловкой.

Той, что тянется, как натянутая нить — ещё чуть-чуть, и либо зазвенит, либо порвётся.

Амелия не торопилась отвечать.

Она стояла, опираясь ладонью о край стола, и смотрела.

Не на лицо — его скрывала вуаль.

На детали.

Всегда на детали.

Плащ — плотная шерсть, дорогая, с тонкой подкладкой, которая не намокает от такого дождя. Крой — не местный портной, скорее Лондон. Швы аккуратные, ровные, не ручная работа бедной модистки, а мастерская.

Капюшон — глубокий, скрывающий не только лицо, но и линию шеи.

Перчатки — кружево, тонкое, кремовое. Не для улицы. Для салона. Значит, она приехала не отсюда. И не одна.

Радикюль — маленький, шёлковый, с серебряной застёжкой. Слишком изящный для женщины, которая идёт в грязный квартал без причины.

И перстень.

Изумруд.

Крупный, чистый, в оправе старого образца.

Такое не надевают просто так.

Такое носят те, кто привык, что их слушают.

Амелия перевела взгляд чуть выше.

На пальцы.

Чистые.

Ногти ухожены, короткие.

Лёгкая дрожь.

Страх.

Не за себя.

За решение.

Интересно.

Очень.

— Просить, — повторила Амелия тихо. — В этом доме сегодня популярная тема.

Рейвенор стоял чуть в стороне, но Амелия чувствовала его внимание так же ясно, как чувствует холод через мокрую ткань.

Он не вмешивался.

Пока.

Леди Беатрис медленно опустила руку с перчаткой.

Голос её не дрожал.

— Я понимаю, как это звучит.

— Нет, — сказала Амелия. — Вы не понимаете. Потому что если бы понимали, вы бы не стояли сейчас здесь.

Пауза.

Короткая.

Рейвенор слегка повернул голову.

Он услышал.

Он знал этот тон.

Леди Беатрис не отступила.

— Тогда объясните мне.

Вот это уже было интересно.

Не оправдывается.

Не давит.

Просит объяснить.

Редкость.

Амелия выпрямилась.

— В этом доме не торгуют детьми.

— Я не предлагаю…

— Дослушайте, — резко сказала Амелия.

И вот тут — микродвижение.

Едва заметное.

Но Рейвенор его увидел.

Леди Беатрис чуть выпрямила спину.

Как человек, которого перебили впервые за долгое время.

Но она не возразила.

Только кивнула.

Амелия продолжила:

— Здесь не продают, не обменивают и не прячут детей ради удобства взрослых. Здесь их лечат, возвращают матерям или… — она сделала короткую паузу, — находят им семью. Но не так, как это делали те, у кого мы их забрали.

Она сделала шаг ближе.

Теперь расстояние между ними сократилось.