Книга Цена дыхания, страница 104 – Людмила Вовченко

Только пальцы её чуть сильнее сжали край стола.

Кожа побелела на костяшках.

Амелия заметила.

Запомнила.

— Тогда зачем мне это? — спросила Беатрис.

Тихо.

Без высокомерия.

Без защиты.

Прямо.

Амелия шагнула ближе.

Медленно.

Так, чтобы не напугать — и не дать отступить.

— Потому что вы не пришли за ребёнком, — сказала она.

Беатрис резко подняла взгляд.

— А за чем?

Амелия смотрела ей прямо в глаза.

— За шансом.

Пауза.

Долгая.

И в этой паузе Беатрис чуть отвернулась.

Не полностью.

На долю.

Как человек, которому сказали правду, и он не готов сразу её принять.

Рейвенор стоял в стороне.

И наблюдал.

Очень внимательно.

Он видел, как Амелия работает.

Не руками.

Словами.

С тишиной.

С паузами.

С точными ударами.

И понимал — это не случайно.

Это её инструмент.

Её хирургия.

Без скальпеля.

— Вы думаете, я не понимаю, зачем я здесь? — тихо спросила Беатрис.

— Вы понимаете, что хотите, — ответила Амелия. — Но не понимаете, что вам нужно.

Это было грубо.

Но не жестоко.

Рейвенор чуть качнул головой.

Слишком прямо.

Но не остановил.

Потому что видел — Беатрис выдержит.

Или уйдёт.

И оба варианта — ответы.

Леди Беатрис выпрямилась.

Её спина стала ещё прямее, чем была.

Голос — холоднее.

— Я пришла не за уроками.

— А я не даю уроков, — спокойно ответила Амелия. — Я даю условия.

Пауза.

И вот тут в комнате словно что-то щёлкнуло.

Не громко.

Но ощутимо.

Беатрис больше не выглядела растерянной женщиной.

Она снова стала леди.

С опытом.

С властью.

С привычкой, что её решения принимаются.

— Условия, — повторила она.

— Да.

Амелия подошла к столу.

Провела пальцами по чистому листу бумаги.

Пальцы слегка дрожали.

Не от страха.

От усталости.

От напряжения.

Но она не позволила этому проявиться в голосе.

— Первое, — сказала она. — Ни один ребёнок не покидает этот дом без проверки.

— Какой проверки?

— Моей.

Беатрис усмехнулась.

— И вы считаете, что этого достаточно?

— Пока — да.

Пауза.

— Второе, — продолжила Амелия. — Деньги идут не за ребёнка.

— Я это уже слышала.

— Значит, слушайте дальше, — резко сказала Амелия.

Рейвенор едва заметно поднял бровь.

Вот это — уже её стиль.

Жёсткий.

Неприятный.

Но настоящий.

— Деньги идут в дом, — продолжила она. — На еду. На лечение. На женщин. На то, чтобы ребёнок вообще дожил до момента, когда его можно будет отдать.

Она шагнула ближе.

— Вы платите не за право взять. Вы платите за то, чтобы у него был шанс.

Беатрис молчала.

И вот теперь в её взгляде появилось то, чего не было раньше.

Не страх.

Не сомнение.

Осознание масштаба.

Она оглянулась.

Впервые.

По-настоящему.

На стены.

На простые, но чистые ткани.

На стол.

На руки Амелии — чуть покрасневшие, с тонкими следами от воды и работы.

На Рейвенора — усталого, но стоящего здесь.

На Нору в дверях.

На жизнь, которую она никогда не видела так близко.

И это было видно.

Как меняется взгляд.

Как исчезает дистанция.

— И третье? — спросила она тихо.

Амелия ответила не сразу.

Она смотрела на неё.

Долго.

Как врач смотрит на пациента перед сложным решением.

— Третье… — медленно сказала она, — вы не получаете ребёнка, пока не сможете быть матерью.

Пауза.

Беатрис чуть нахмурилась.

— Я уже…

— Нет, — перебила Амелия. — Вы пока женщина, которая хочет.

Это было жёстко.

Очень.

Рейвенор даже чуть сдвинулся.

Но не вмешался.