Книга Цена дыхания, страница 107 – Людмила Вовченко

А как на систему.

В детской было жарко.

Запах — густой: молоко, пот, травы, влажное бельё, чуть кисловатый оттенок — тревожный, но пока допустимый.

Питер лежал на боку, дыхание сбивалось.

Амелия уже рядом.

Руки — быстрые, точные.

— Анна, лампу ближе. Мэри, ткань. Чистую.

— Он хуже? — спросил Рейвенор.

— Он слабее. И организм сдаётся быстрее.

Она наклонилась к ребёнку.

Слушала.

Не просто ухом — всем телом.

Ритм дыхания.

Грудная клетка.

Цвет кожи.

Микродвижения.

— Питер, — тихо сказала она, почти шёпотом. — Не сейчас.

Рейвенор наблюдал.

Внимательно.

Почти жадно.

И вдруг сказал:

— Частота дыхания падает.

— Вижу.

— Нужна стимуляция.

— Уже делаю.

Она перевернула ребёнка чуть иначе, пальцами провела по спине, легко, но точно.

— Давай, малыш… давай…

Пауза.

Секунда.

Ещё.

И вдруг — вдох.

Резче.

Глубже.

Питер тихо заплакал.

Слабенько.

Но живо.

Анна выдохнула.

Мэри перекрестилась.

Марта за дверью буркнула:

— Ну вот. Я же говорила — суп поможет.

Амелия закрыла глаза на секунду.

Только на секунду.

Потом выпрямилась.

И в этот момент Рейвенор сделал шаг ближе.

Слишком.

Настолько, что она почувствовала его тепло.

— Вы… — начал он.

Она резко повернулась.

— Только не сейчас.

— Я не про сейчас.

— Тогда тем более.

Он замолчал.

Но не отступил.

И вот тут…

Вот тут она почувствовала.

Не усталость.

Не раздражение.

А что-то другое.

Чёртово.

Живое.

Она резко отвела взгляд.

— Следите за вторым дыханием, — сказала она сухо.

— Уже.

— Хорошо.

Пауза.

— Вы хорошо работаете, — тихо сказал он.

Она фыркнула.

— Я знаю.

— Это не высокомерие.

— Это факт.

— Это опасно.

— Это экономит время.

Он усмехнулся.

И это была уже не официальная улыбка.

Живая.

— Вы невозможны.

— Вы повторяетесь.

Он посмотрел на неё.

— Потому что вы не меняетесь.

Она медленно повернула голову.

— Ошибаетесь.

И в этом «ошибаетесь» было больше, чем он ожидал.

Когда они вернулись в кабинет, леди Беатрис стояла у окна.

Без перчаток.

Радикюль лежал на столе.

И в её руках — деньги.

Не показные.

Не демонстративные.

Аккуратно сложенные.

— Это первый взнос, — сказала она.

Амелия остановилась.

— Не кладите на стол.

Беатрис замерла.

— Почему?

— Потому что это выглядит как сделка.

Пауза.

Рейвенор кивнул.

— Она права.

Беатрис медленно убрала деньги обратно в радикюль.

— Тогда как?

Амелия подошла ближе.

— Через документы. Через записи. Через фонд. Чтобы ни один человек не мог сказать, что вы купили ребёнка.

— И чтобы никто не узнал, что я здесь была.

— Это уже ваша проблема, миледи.

И вот тут Беатрис впервые позволила себе лёгкую, почти горькую улыбку.

— В этом мире это всегда наша проблема.

Амелия посмотрела на неё.

И кивнула.

— Теперь вы точно понимаете, куда пришли.

Пауза.

Рейвенор взял лист.

— Мы оформим всё так, что это будет выглядеть как медицинская и благотворительная инициатива.

— А на деле? — спросила Беатрис.

Он посмотрел на Амелию.

Потом снова на Беатрис.

— А на деле — это будет спасать жизни.

Тишина.

И в этой тишине Амелия вдруг почувствовала…

Не облегчение.

Нет.

Но что-то близкое.

Контроль.

Над ситуацией.

Над хаосом.

Над этим чёртовым миром, в который она попала.

Она подошла к столу.

Взяла перо.

— Значит так, — сказала она. — Пишем.

И впервые за всё это время её голос звучал не как голос женщины, которая спасает.