Книга Змеелов, страница 89 – Даха Тараторина

Но он не отпустил её тогда. Не отпустил, потому что матушка строго-настрого воспретила, а младший сын любил её без меры и памяти и привык слушаться…

Как же жалел он после!

И как же жалела Ирга.

— Поверь мне!

— Я никому не верю, – ответил Змеелов.

Ответил и… отпустил.

Ирга вскочила и бросилась к плакальщице, но, когда была совсем близко, женщина повернулась к колдовке и вытянула в её сторону обе руки: стой! А сразу после пропала. Девка так и замерла на краю поросшего травой крутого склона. Не останови её плакальная баба, свалилась бы в овраг и наверняка не уцелела бы. Но самым страшным было не это, а то, что колдовка ошиблась. Плач был тот самый – прощальный горестный плач матери-кукушки. Но лицо… Лица у плакальной бабы не было. Только смазанная краска в обрамлении чёрного платка. Будто нарядная женщина слезами смыла и красноту со щёк, и угольные полосы, которыми подчеркнула глаза.

Ирга запрокинула голову, чтобы самой не завыть, как до того выла лихозванка.

— Это не она…

Змеелов украдкой перевёл дух.

— А ты кого ждала? – буркнул он. – Повезло ещё, что она не по твою душу явилась.

Ирга облизала губы и глянула вниз, в ров.

— Как знать, – задумчиво протянула она.

На дне ямины, разметав руки и ноги, разинув побелевшую костяную челюсть в беззвучном крике, лежал скелет.

Покойники молчаливы, а по костям не узнал бы имя погибшего самый опытный дознаватель. Но колдовке и не нужно было спрашивать. Она села и заявила:

— Это дядька Азар. Костылёв батька. Плакальная баба оплакивала его.

Скелет лежал так, словно мужик свалился в овраг не давеча как вчера. Дикие звери не тронули его. Нечистики и духи, птицы, кажется, черви, и те не коснулись тела. Неужто сам лес оберегал его от осквернения, позволяя дождям и весенним паводкам медленно смывать покойника в землю?

Колдун скрестил руки на груди.

— Покойник и покойник. Это кто угодно может быть.

— Может быть кто угодно, – согласилась Ирга. – Но это дядька Азар.

— Азар так Азар, – не стал спорить Змеелов. Он мотнул головой в сторону лагеря. – Возвращаемся. Скоро светает, можно собираться в путь.

— Вот ещё! Тебя в Яре, никак, кто-то заждался? Единственная, кто тебя придушить не хочет, здесь. – Ирга помолчала и добавила: – Да и то не точно.

Она сползла по склону, оставляя за собой примятую траву. Змеелов закатил глаза.

— Ну что ты ещё удумала?

— Как что? Азара хоронить!

— Угу. Сначала Костыля, следом этого… если это вообще он. Потом за Блажу возьмёшься? Чтобы уже всю их семью прикопать и с полным правом в избе поселиться?

Колдовка спустилась на дно оврага, ноги сразу утонули в вязкой грязной жиже. Сказанное задело её, но над покойником браниться – последнее дело. Она лишь вскинула голову и фыркнула:

— Когда ты ночью меня целовал, что-то не противился моим приказам.

На сей раз покраснел Змеелов. Ирга же пошла к мертвецу. Пустые глазницы смотрели на неё не грозно, скорее, просительно. Сколько пролежал здесь Азар? Быстро помер али успел помучаться? И отчего вышло так, что зверьё не растащило кости? Тревожно было касаться его останков. Но, не желай лес, чтобы колдовка нашла их, не указал бы путь. Приходилось верить своим глазам, а не тому, что видел Змеелов.

Последний быстро заскучал ждать и тоже спустился. Безо всякого трепета прошлёпал по грязи, пнул костяную руку с дороги, чтоб подобраться к черепу.