Онлайн книга «Змеелов»
|
Он обожал её. Боготворил. Поклонялся, как чёрной богине. И она платила ему такой же страстью. Отныне она танцевала только для него. Но счастье во снах мимолётно. Она не успела налюбоваться на любимого, как он вынул из ножен клинок. Встретились серебряная сталь и золотые отблески на чешуе – лёд и огонь, вечные враги и вечные любовники. Змеелов замахнулся, и она побежала. Зазвенели-заплакали тонкие браслеты на щиколотках, кожу ступней обожгло холодом. Она бежала и бежала, пока золотые монеты под ногами не сменились травой, а после – деревянными мостками, знакомыми колдовке с детства. Она спешила по ним, но прогнившее дерево проваливалось, хватало её яминами, задерживало. Змеелов был рядом. Она кожей ощущала его тяжёлое ледяное дыхание. Она бежала. Ох, как она бежала! Мостки тянулись во мрак, множились. Мостки были бесконечны, они уводили её всё дальше, но колдун не отставал. И тогда Ирга упала на колени, упираясь ладонями в мокрое дерево, и отчаянно закричала. Но не крик извергся из её глотки, а чёрное гибкое змеиное тело. Она распахнула глаза. Змеелов лежал рядом и прижимал её себе – нагую, горячую и потную от страха. Кошмар путал сознание, лес вокруг гудел и шептал на разные голоса – поди разбери, где сон, а где явь. Стыд отрезвил её. Встрёпанная, с алыми следами от поцелуев на шее и груди, в объятиях колдуна. Увидь их кто, и стало бы бессмысленным доказывать, что Змеелов не опорочил девку. Да Ирга и не пыталась бы. Колдовка ухватилась за стыд. Во снах нет места неловкости, стало быть именно она реальна. Осторожно выбравшись из кольца рук, она надела высохшую пропахшую дымом рубаху и тогда только поняла, что не кошмар пробудил её, а тоненький плач, доносящийся из чащи. Плакала женщина. Горько и устало, как если бы звала на помощь долго-долго и уже отчаялась дозваться хоть кого. Но что куда страшнее, плакала знакомо. Как та, за единый взгляд, единое слово которой Ирга без раздумий отдала бы жизнь. Затухающий костёр давал мало света, его едва хватало, чтобы озарить их простенький лагерь. А за рыжим пятном темнота была непроглядной. Какие твари обитают в Лихоборе? Не точно так ли приманили и сожрали Костылёва батьку? Но плачь становился тише, словно женщина отдалялась. Уходила, бросала её, Иргу, одну. Снова. Времени на раздумья не осталось. — Эй! Она вроде окликнула Змеелова, но тут же поняла, что эдаким шёпотом никого не пробудить. Да и хотела ли? Того, кто гнался за нею во сне, кто острым клинком пытался перерезать нить, что отмерили Ирге небесные пряхи… Плач затихал. Решайся, колдовка! Ты самая страшная тварь в этом лесу, неужто не сладишь, коли встретится дикий зверь? А если не зверь? Если кто похуже? И что страшнее – попасться неведомой хищной твари или струсить и никогда больше не увидеть ту, что плачет в чаще? Змеелов нипочём не пустит её… Ирга вроде едва сделала шаг, но сразу обнаружила себя вне спасительного пятна света. Опоясавшая лагерь благословлённая пламенем черта натянулась и, разорванная, тренькнула. Девка и испугаться содеянному не успела, как Змеелов взвился с места. То ли вовсе не спал, лишь прикидывался, то ли чутьё подсказало. — Далече собралась? Рассмотрел, что колдовская лента вспыхнула и осыпалась пеплом. Ноздри колдуна раздулись, на лбу пролегла глубокая морщина, и он взревел: |