Онлайн книга «Змеелов»
|
— Жить надоело?! Ирга ответила с вызовом: — Плачет кто-то! — А тебе что с того?! Мало утопниц показалось, снова на те же грабли? И верно – на те же. Год назад Ирга отозвалась на чужой плач да вытащила из воды чужачку, привела в дом… Чтобы самой без дома остаться. Неужто ничему её жизнь не учит? Но плач почти умолк, и колдовка, ничего не ответив, зашагала туда, откуда он доносился, – в чащу. — Ополоумела?! Змеелов кинулся следом, схватил её за рукав. — Там плачут! Ты не понимаешь! Пусти! Тлеющие угли, оставшись без присмотра, захлебнулись мраком и потухли, а темнота обступила Иргу и Змеелова со всех сторон. И много же цветов обнаружилось во мраке! Синий, зелёный, золотой, багряный… Изнутри Лихобор не походил на чёрное мохнатое пятно. Лихобор жил и дышал, переливался, шептал, гудел и звенел. Звуки, запахи и цвета обрушились на колдовку все разом, словно только теперь она по-настоящему вошла в лес. Колдовка вырвалась. — Лихобор зовёт меня. Хочет что-то сказать. Лес заботливо вёл её в самые заросли, зато колдуна нарочно задерживал, на каждом шагу подкидывал испытания: то сучок под босую пятку попадётся, то вода с дерева на спину выльется, то веткой в глаз. — Стой, лягушонок! Ля… Ирга! Она шла быстро, а Змеелов хромал следом и проклинал девкины длинные крепкие ноги, которыми минувшей ночью восхищался. — Он заманивает тебя, как заманивали мертвянки! Он был прав, этот жёсткий обозлившийся колдун. И Ирге следовало послушаться того, кто звался её учителем и едва не стал возлюбленным. Но женщина плакала и звала. Звала её знакомым голосом, которому ни одно дитя в целом мире не могло бы воспротивиться. Ирга видела чащу не так, как видел её Змеелов. И кто из них оказался слеп – поди разбери! Колдовка шла, рот разинув. К ней Лихобор повернулся той стороною, которую никому не показывал. А быть может и показывал, да никто не глядел? Деревья шевелились – убирали с пути корявые корни, любопытно клонились, разглядывая гостей; пушистый мох и мягкие травы под ногами легко пружинили, а прячущиеся в них светляки собирались стайками, указывая, куда ловчее наступить; на ветвях, на длинных подвижных лапах, висели существа, коих Ирга встречала лишь в далёком детстве, когда нет границ между вракой и миром за околицей. Она узнавала их и приветствовала, а они смеялись, довольные. — Оглянись! Оглянись, Змеелов! Неужто не видишь, какая красота вокруг! Но он был слеп и ни один глаз его, ни живой, ни мёртвый, не помогал увидеть лес таким, каким видит его Ирга. — Ты смерти ищешь, не иначе! – процедил он. Ирга покачала головой. — Нет, я ищу ответы. А ты слишком мало знаешь для того, кто зовётся учителем. Волхва не отправила бы нас ночевать в лесу, будь он опасен. — Лес граничит с Безлюдьем! Он не может не быть опасен! — Не ты ли говорил, что Безлюдье повсюду? Стало быть, весь мир опасен. — Да! Да, опасен! И твари… Они могут прикинуться кем угодно. Братом, сватом… любимой, – совсем глухо добавил Змеелов. – Я хочу защитить тебя. Всех защитить от таких, как они. — Себя бы защитил, – тихонько вздохнула Ирга. Из натёкшей лужицы у корней старой берёзы вынырнул нечистик. Издали его можно было принять за жабу, но только если совсем не всматриваться. Если же хоть малость задержать на нём взгляд, становился виден алый гребень навроде петушиного, короткий хвост и мокрая шёрстка. Нечистик вытянул мордочку, принюхался… Но Змеелов, не заметив его, прошлёпал прямо по луже. Чудной зверь шарахнулся, обиженно морщась. |