Онлайн книга «Змеелов»
|
Но, стоило Ирге забыться и потянуться к нему навстречу, сделал шаг назад и велел: — А теперь иди спать, лягушонок. До утра гроза всё равно не уймётся. * * * Девка лежала чуть в стороне от костра, укутавшись в одеяло, как муха в паутину. Она поспала самую малость – самодельный лежак из еловых лап и листьев кололся и царапался, но шевелиться Ирга себе запретила. Пусть поганый колдун не думает, что она ворочается с боку на бок, терзаемая думами о нём! Пусть знает, что ей до него дела нету! Однако через завесу опущенных ресниц она неотрывно следила за Змееловом. Следила и с каждым вздохом и ударом сердца сильнее желала, чтобы он снова к ней прикоснулся. Гроза ушла в сторону и сменилась заунывным дождём. Выплакавшись, тучи стали прозрачны, и сквозь них виднелись звёзды. Небесные светляки перемигивались в черничной бархатной вышине, а Змеелов тоскливо смотрел на них, как будто сам упал с этого неба и, переломав крылья, уже не в силах возвратиться. На мгновение Ирге подумалось, что всё пережитое колдуном, всё, что лишило его здоровья, глаза и крепких мышц, сделало его необычайно красивым. Она лежала, накрывшись одеялом, тихо-тихо, как мышка. От ровного дыхания не дрогнул бы даже дым дотлевающих угольев в костре. Но Змеелов безошибочно почуял, что она не спит, и резко повернул голову. В темноте его глаза вспыхнули зеленью: слепой ярче, зрячий тусклее. — Что? – резко спросил он. Наперво, девке захотелось натянуть одеяло до самой макушки и не высовываться боле уже никогда. Но уж что-что, а скрывать страх Ирга умела. Она села и накрыла колдуна краем одеяла, как крылом. Тот дёрнул плечом, намереваясь скинуть ткань, но сделал это как-то неуверенно, и одеяло осталось на месте. Ирга подтянула колени к груди. — Как ты стал колдуном? — Не твоё дело. — Тогда и еду тебе готовить не моё. Он покосился на неё с неприязнью, но Ирга могла бы поклясться, что мелькнуло на его лице и одобрение. — Не нравишься ты мне, – заметил колдун. — Я никому не нравлюсь. Такой уж уродилась. Ты ответишь? Колдун вдруг подался к ней и завалил на спину, навис сверху. Ирга и не дёрнулась – не было в его движении ни малейшей угрозы. А Змеелов наклонился и выдохнул ей в лицо: — Встреться ты мне раньше, я бы тебя воспитал, чтоб не болтала. Странная лихорадка овладела колдовкой. Она приподнялась на локтях, упираясь грудью в грудь. Колдун тоже не отстранился. — Это как же? – с вызовом спросила она. А он возьми и ответь: — Рот бы тебе занял… Последнее слово захлебнулось поцелуем. Что уж скрывать, прежде наглого колдуна никто не целовал Иргу. Так не целовал. И каждым прикосновением он заново открывал для неё мир. Тонкие пальцы, в которых таилось куда больше силы, чем могло показаться, потянули одеяло, и то оголило плечи. Губы скользнули вдоль шеи мягко, но почти сразу вернулись и впились с такой жадностью, будто всего прекрасней для них был вкус девичьей кожи. Ирга вскрикнула – поцелуй расцвёл алым болезненным следом. Но, когда колдун, тяжело дыша, хотел отодвинуться, она обвила его руками и ногами, с силой прижала его лицо к плечу. — Целуй! – приказала колдовка, и колдун подчинился. Да и кто посмел бы ослушаться? Она извивалась под ним и всего больше хотела обнять всем своим телом так крепко, чтобы и помыслить не смел ни о ком другом. Окажись кто рядом, нипочём не сумел бы разделить прильнувших друг к другу мужчину и женщину. Он покрывал её поцелуями: лёгкими, как дуновение ветра, болезненными, как удары. Отвыкшие ласкать ладони оставляли синяки на бёдрах, а Ирга отвечала тем же, кусая и царапая, чая шкуру содрать со Змеелова, лишь бы стать ещё ближе. |