Онлайн книга «Змеелов»
|
— А если… – Кровь в жилах колдовки вскипела. Её сила Змеелова лечит, мёртвое дерево оживляет. Что ей мёртвый разум? – Если я её вылечу? — Не вылечишь. — Я смогу! – заспорила колдовка. – Тебе же помогаю, значит и ей… Змеелов поймал её лицо в чашу ладоней, задержал взгляд на губах, с усилием перевёл его выше. — Я не сказал, что ты не сможешь. Сказал, что не вылечишь. Блажа обезумела не от горя. Она обезумела от вины. И вылечить себя сможет только она сама. Когда простит. Ирга хотела спросить, отчего Змеелов так решил. Хотела, но заглянула в его глаза и смолчала. Потому что иногда отвечать не нужно, и без того всё ясно. Потому что Змеелов себя тоже не простил. * * * Они выбрались из оврага, но не спешили обратно в лагерь. Чёрное переплетение деревьев светлело, один за другим проявлялись стволы, ветви, листья, воздух свежел, меркли звёзды. Близился рассвет. — В Яре знают хоть, до чего ты сердобольная? – не выдержав тишины, усмехнулся Змеелов. – На каждый плач спешишь. — Расскажешь кому – прибью, – отшутилась Ирга. — Да мне и не поверит никто. Она всё таращилась вперёд, но не видела ни пробуждающегося леса, ни оврага, ни рассвета. Таращилась ровно слепая. А внутри выла от бессилия. Не точно так ли выл Лихобор, призывая детей своих на подмогу? Не так ли бился в агонии, не способный докричаться до тех, кто делил с ним гадючий остров? Колени подогнулись, девка села, свесив ноги со склона. — Пойдём! – позвал колдун. Она помотала головой. — Ты иди. Я после. Догоню. — Ой, ну не дура ли! Ему бы досадливо махнуть рукой да уйти, но вместо того колдун сел рядом. Ирга кивнула. — Дура. Но, когда слышу, как кто-то плачет… Всё чудится, будто… – Она осеклась и буркнула: – Дело былое. Змеелов, не мигая, глядел на пробирающееся сквозь заросли Дневное светило. Оно лениво потягивалось, разбрасывая лучи по траве, и каждый множился, отражаясь в каплях росы. Лихобор наполнялся светом, цветы поднимали сонные лица к небосводу, и, казалось, сам колдун ненадолго превратился в кого-то другого. Кого-то, не выжженого изнутри и не ненавидящего окружающий его мир. Он вслепую нашарил ладонь Ирги среди колючих трав и накрыл своей. — Они всегда знают, чьим голосом лучше звать. Кого ты потеряла? Попытайся колдун пытливо заглянуть ей в глаза, Ирга не ответила бы. Но он смотрел на восходящее солнце. Она тоже. И слёзы, что выступили на ресницах, вытопило яркое светило, а никак ни горькие думы. — Маму… — Умерла? Колдовка пожала плечами. — Нет, наверное. — Так хуже, – вздохнул Змеелов. – Лучше бы умерла. — Ты что?! – ужаснулась девка. – Как можно?! — Что не так-то? Или лучше детей бросить? Ирга осеклась. Что страшнее: сиротой остаться или кукушонком? Но всё же встала на защиту матери: — Она плакала! Она не хотела. — Если не хотела, не ушла бы. Ты потому теперь бросаешься к каждому, кто всхлипнет? Сначала в дом притащила ту, с брюхом… — Её зовут Звениглаской, – процедила Ирга сквозь зубы. – Если кто её и может поносить, то я! А ты не смей даже рта… Змеелов ухмыльнулся. — Она так про тебя и говорила. Что ершишься без меры, а как до дела… У Ирги дыхание перехватило. Когда колдун успел подобраться к её семье? К тому, что от семьи осталось. — Ты говорил с ней? — Говорил. И с ней. И с Василём. И почитай со всеми в деревне. |