Книга Змеелов, страница 54 – Даха Тараторина

— Откуда мне знать, на что его колдунства ещё способны? Ирга с ним добрых полночи просидела, может он ей в голову залез!

С прошлой ночи Звенигласка не сомкнула глаз. Волосы её растрепались, а синие очи глядели бестолково. Василь хотел бы ласково убрать выбившиеся пряди за уши, но не мог и этого. Он через силу улыбнулся.

— Шла бы ты поспать.

Звенигласка замотала головой.

— Как спать, когда такое творится?!

— Не о тебе пекусь, а о сыне, – пошутил Василь.

Звенигласка привычно нашла ладонью живот, словно тот мог куда-то деться.

— Он тоже за Иргу волнуется, – шепнула она.

Василь прижался лицом к животу жены. Почудилось, или в самом деле донеслось быстрое биение крошечного сердца? Он выдавил:

— Ему – точно не надо. Эту беду я от нашего дома отведу сам. И Иргу верну.

Пальцы Звенигласки зарылись в рыжие волосы. Она неуверенно перебрала кудри.

— Только прежде… Ты прежде спроси, хочет ли она сама домой, – едва слышно закончила она.

Закончила – и вскочила так резво, что Василь решил: рожает!

— Ирга, серденько!

К их двору в самом деле шла рыжая колдовка. И, кабы шла одна, Вас решил бы, беда миновала. Но в отдалении за нею следовал колдун. И, словно зная, о ком только что думал тяжкую думу Василь, глядел прямо на него.

Ирга остановилась у калитки, не пожелав входить во двор. Василь же, с трудом поборов желание броситься сестре навстречу, встал с другой стороны забора.

Рисуясь, Ирга потянулась и положила ладони на зубцы, поверх них – подбородок. Гляди, мол, у меня-то все члены работают! Она кивнула на висящие вдоль тела руки брата и сказала:

— К вечеру отойдут.

— Знаю, – кивнул тот. – Что пришла?

— А что, нельзя?

Василёк маленько посторонился, чтобы, возникни у сестры такое желание, она легко могла бы открыть калитку.

— Коли домой, так заходи, не медли. А коли посмеяться явилась…

— Что?

— Так смейся! – прорычал Василь.

Ирга вцепилась в забор до побелевших пальцев, едва не перепрыгнула. Но вдруг, словно водой её окатили, выдохнула и тихо произнесла:

— Мы Костыля похоронили. Как подобает. И… за Блажей я пригляжу.

Василь потупился.

— Спасибо… Он… правда тебя обидел?

Ирга пожала плечами.

— Пьяный дурак. Что с него взять.

— А… этот?

Василь неприязненно покосился на Змеелова. Тот в ответ осклабился и приветственно царапнул ногтями воздух.

Ирга зачем-то потёрла локоть.

— Этот… сам обиженный, – буркнула она. – Скотина он порядочная, но, не ровен час, правда найдёт, кто Костыля убил.

— Ну так и пусть бы искал! Ты тут при чём?

— Я помогаю.

— Голову он тебе задурил! Или того хуже – заколдовал.

Звенигласка весь последний месяц ходила тяжело и медленно. Она, переваливаясь с ноги на ногу, только подоспела.

— Ирга, серденько! Пойдём скорее домой! – позвала она и потянула подругу за рукав.

Ирга отступила назад.

— Я только два слова сказать пришла. Больше не потревожу.

— Ирга, ну что ты?!

В синих очах Звенигласки стояли слёзы.

— Никто меня не заколдовывал. И никто не неволил. Коли не оставите нас со Змееловом в покое, я сама вас заколдую!

А Василь возьми да и… засмейся! Смешного-то в сказанном не было нисколько, да только Василька было уже не остановить.

— Заколдуешь? Ты? Ирга, право слово, с тебя уже весь Гадючий яр животы надрывает! Так ты вдобавок ещё и колдовкой заделаться решила?!