Онлайн книга «Змеелов»
|
Ирга потёрла саднящие локти: кажется, на них в самом деле останутся синяки, так крепко колдун прижимал её к себе. — Или, – сказала она, – Безлюдье врало тебе, а мне показалось настоящим. — Зачем ему мне врать? — Не знаю, – она легкомысленно пожала плечами, – может потому что ты дурак? На вот. Из сумы девка достала тряпицу. Развернула. Внутри нашлось два куска хлеба и копчёная рыба. Следом отыскался и бурдючок с клюквенной настойкой. Её Ирга перво-наперво плеснула в мох, а половину хлеба протянула колдуну. — Ну бери, что замер? После сделки с Безлюдьем Змеелов не привык отказываться от еды, ведь теперь точно знал, что она способна спасти жизнь. Но всё же подозрительно спросил: — Зачем это? Ирга пригубила настойку. — Помянуть… * * * Всего больше Василёк сызмальства ненавидел сидеть без дела. Айра нарадоваться не могла и всё хвалилась подружкам, какой помощник растёт и какой с годами выйдет добрый жених. Другой на его месте стал бы горделив без меры, а Вас только злился. Может оттого, что кудахчущие старухи норовили то одобрительно за щёку ущипнуть, то свою внучку за него, десятилетку, сосватать. А может оттого, что, стоило присесть, в голове мошкарой начинали зудеть мысли. И от мыслей тех делалось так горько и пакостно, что хоть на стену лезь! Матери Василь почти что и не помнил. Странное дело, ведь они с сестрой одногодки, но Ирга и колыбельные, что пела им мать, не забыла, и вечно печальную улыбку, и глаза – зелёные, как листва весенняя. А Василь вот забыл… Да и хотел ли вспоминать? Спокойно делалось только когда сестра садилась рядом. Только тогда малец мог отложить лопату, косу, стамеску или топор – чем были заняты руки – и перевести дух. Обыкновенно он клонил голову ей на колени и слушал. А она уж то враки сочиняла, то песни пела, то просто рассказывала, что за день довелось узнать интересного. Василю было всё едино, ведь от одного Иргиного голоса тревоги засыпали, а с ними вместе и сам Василёк. Всё переменилось, когда появилась Звенигласка. Сначала песни сестры, вроде, стали веселее. И немудрено: нелюдимую рыжуху сторонились другие девки, а кому на свете легко живётся без подруг? Но день ото дня Иргины песни делались печальнее, и однажды, когда Василь сел рядом, она фыркнула и вышла из избы. От волнения Василёк проворочался полночи, и тогда для него впервые спела Звенигласка… Пела она для него и теперь. Но легче не делалось. Да и песнь полнилась тревогой: Звенигласка переживала за Иргу не меньше. Они сидели на скамье у забора и раздумывали, как быть. Закончив песню, Звенигласка осторожно погладила муженька по ладони, но та, отнятая колдуном, ничего не ощутила. — Любый мой… – жалобно позвала она. Василь только головой мотнул. Привычно изгнать мысли работой он не мог: как без рук-то?! Оставалось лишь ждать, пока проклятие испарится само собой. Ему-то, Васу, ещё повезло. Ржану пришлось куда как хуже, а кузнец Буян так и вовсе только моргать мог. Спрашивать, как теперь быть, староста Первак собрался у волхвы, едва только сможет взяться за вёсла. А до того велел колдуну не перечить и на рожон не лезть. А как не лезть, если он родную сестру у Василя забрал?! — Она ведь не со страху со Змееловом осталась, – робко начала Звенигласка. – И называть себя гостем он тоже не заставлял… |