Онлайн книга «Крапива»
|
В пепельных её волосах, распущенных по плечам, звенели колдовские амулеты и переливались бусины. — Сэпная вэдьма! – ужаснулся Шатай. Старуха обиженно насупилась. — Разве я плохо принимала тебя, сынок? Отчего зовёшь меня ведьмой? Сынок… Слово клеймом отпечаталось в разуме шляха. Никто не называл его сыном. Никогда… Травяной вар горчил на языке, но отчего-то Шатай не отставил плошку, а сделал ещё глоток. — Что ж не кушаешь, сынок? Разве я зря старалась и готовила? Рука сама собой потянулась к столу. Та самая, что после сражения с вождём отказывалась слушаться. Она была здорова и по-прежнему гибка. Перед шляхом теснились сласти: с мёдом, орехами, семенами, ягодами… Счастье для ребёнка, взращённого степью! — Дай-ка ещё налью тебе дальника… Дальник… Редкая травка, Шатай не пил терпкого отвара, сколько себя помнил… Но отчего-то знал его на вкус. — Расскажи матушке Байгаль, сынок, как ты? Поплачься. «Дэти стэпэй нэ плачут!» – мог бы ответить шлях. Мог бы, и должен. Да не стал. Пиала задрожала в руках, Шатай едва успел поставить её, чтобы не расплескать. И вдруг кинулся к старухе, уткнулся лбом в её колени и заплакал. Не слова лились из него и даже не песня. Шатай выл, как выла степь, а Байгаль гладила его по голове, слушала и не перебивала. Лишь охала время от времени. Шатай выплакал для неё всё. Про то, как громко свищет в ушах ветер, когда не с кем поговорить, как жёстко сухое мясо, если не с кем разделить пищу, как холодна женщина, если не отвечает любовью на любовь. — Всё хорошо, сынок, всё хорошо. Матушка Байгаль не обидит. Можешь остаться со мной. Ей ты не нужен, а мне – да. Шатай поднял заплаканное лицо. Он и верно не нужен Крапиве. Никому во всей степи не нужен, как не был нужен матери и отцу. Но израненное сердце не унималось. — Где… она? — Никого нет, сынок. Только мы с тобой. Нам не нужен никто больше. — Аэрдын. И этот… княжич срединный. Где они? Показалось, что седые волосы шевельнулись, как живые. — Их нет, сынок. А я есть. Обними меня. — Отчэго я нэ помню, как попал сюда? Как встретил тэбя? Кто ты? — Я матушка Байгаль, сынок. — Ты вэдьма. — Ведьма, да. Раз уж тебе так угодно… — Гдэ мои друзья? Старуха гадко засмеялась, и изо рта её повеяло тленом. — Друзья? У тебя нет друзей, сынок. Ты один здесь, они тебя бросили. Все бросают тебя, верно? Нет, не показалось. Волосы степной ведьмы в самом деле жили своей жизнью: шевелили вплетённые в них амулеты, вставали дыбом, танцевали. Шатай глядел, как прыгают с пряди на прядь деревянные бусины, и не мог оторвать взгляда. Амулеты шептали: «Она обманула тебя. И никогда не полюбит. Что можешь ты дать ей? Ты – трус. Хэльгэ. Хэльгэ» Обветренные губы Шатая шевельнулись. — Я трус… Хэльгэ. Я слаб и бэзроден. У меня нэт племени… — У тебя есть матушка Байгаль. Шатай позволил вложить себе в пригоршню пиалу и поднял её к губам, а степная ведьма придержала его руку. — Матушка не оставит тебя. Пей, сынок, пей. Отвар из дальника был горек на вкус, но никак не горчее того знания, что открыл в себе Шатай. Зачем искать аэрдын? Зачем вообще покидать шатёр, где терпко пахнет сеном, а на столе теснятся сласти, каковых Шатай в жизни не видывал? Зачем ему кто-то, кроме матушки Байгаль? Ведьма села позади него, оплела длинными худыми руками. Её седые волосы обвили юного шляха подобно паутине. |