Книга Крапива, страница 86 – Даха Тараторина

— Ты говоришь загадками, а я не настолько умна, чтобы разгадать их… Это ты спасла нас, Байгаль?

— Вы, все трое, оказались здесь благодаря мне. И я дала каждому из вас зелье. Если хочешь называть это спасением, пусть будет так.

— Спасибо. – Травознайка заворочалась, показывая, что хочет встать, но Байгаль не двинулась с места, тем самым загораживая путь. – Чем я могу отплатить тебе за услугу? Увы, мы потеряли коней и с ними вместе припасы. У нас нет ничего ценного…

Ведьма отставила чашу и подалась вперёд, уперевшись руками по обе стороны от тела Крапивы. Она наклонила голову в одну сторону, в другую. Облик её расплывался, словно в воде. Амулеты затрещали, о чём-то договариваясь на колдовском языке.

— Вы не уйдёте, – сказала Байгаль, но губы её не пошевелились. – Вам рано уходить.

— Ты сказала, что не враг мне.

— Но и не говорила, что друг. Не косись на чашу, девочка. Ты всё равно не сумеешь огреть меня ею. И не ищи подвоха. Вы не уйдёте лишь потому, что ты очнулась первой. Твои мужчины ещё слишком больны. Их нужно вылечить.

Всё в ведьмином шатре было неправильным: тлеющие в очаге угли, зависшая над ними лента дыма, складывающаяся в причудливые узоры, горьковатый дух травяного варева, сама Байгаль. Вроде юрта как юрта, но, стоило отвести взгляд, и картина неуловимо менялась. Кожаные стены вздувались и снова опадали, словно шатёр был живым существом и тяжко дышал. Пол застилали тканые ковры, а меж разбросанных по ним подушек шмыгали тени.

Крапива заставила себя отвернуться от завораживающе покачивающегося ловца снов. Стоило сделать это, и привязанный к нему колокольчик, дразнясь, звякнул.

— Где Шатай и Влас? Ты отведёшь меня к ним?

— Если ты способна идти.

В её словах не сквозила угроза, но отчего-то Крапива с содроганием подтянула одну из штанин. Ноги её плотно оплела зелёная поросль. Девица лихорадочно рассмеялась, узнав резные листья: от колена до кончиков пальцев её кожу покрывала крапива.

* * *

Легко и свободно было телу! Словно не княжич пережил плен у Иссохшего дуба, словно не его отравил подземный жор, не его мучал сухой жар Пустых земель. Гибкий, сильный, здоровый, он лежал в шатре на мягких подушках, а на груди его покоилась… А вот кем была девица, Влас не помнил.

Он нахмурился. Неужто пир так затянулся, что всё минувшее привиделось в пьяной горячке? Вроде нет: шатёр, где спал княжич, точно был шляховским. Кожаные стены раздувались под порывами ветра, вышивка на коврах повторяла узор, привычный для степи. Быть может, умирающий разум наградил его этим видением?

От смоляной макушки девицы, что прильнула к нему, пахло дымом и сеном. Она тихонько посапывала, и от её дыхания коже было жарко и влажно. Вроде всё въяве…

Влас осторожно приподнялся на локтях, ожидая боли, ставшей уже привычной, но ни один шрам не напомнил о себе.

— Эй, чаровница, – позвал княжич.

Девка лишь теснее прижалась к его груди, а руку положила на живот.

Власу стало не по себе: был он нагой, а как раздевался не помнил.

Кончики тонких пальцев касались волос в паху, а длинные острые ногти царапали кожу.

— Эй, просыпайся!

Девица захныкала сквозь сон, но Влас не унимался.

— Ну? Чего разлеглась? Кто такая, спрашиваю?

Чаровница плавно потянулась. Тонкое покрывало, что Влас сначала принял за одёжу, соскользнуло с её смуглой груди, но девка не смутилась. Она растянула в улыбке сочные губы и легла поверх тела Власа, подложив ладони под подбородок.