Онлайн книга «Крапива»
|
— Что не спится, княжич? Неужто остались в тебе силы колобродить? К немалому удивлению Власа, сил в нём и правда было вдосталь. Больше, чем когда-либо. Мужское естество мигом отозвалось на близость красавицы. А уж иначе, чем красавицей, чаровницу и назвать было нельзя. Чем-то смутно знакомая, черноволосая, с высокими скулами и тлеющими углями в ярко-зелёных, как у степной кошки, глазах. Много женщин повидал Влас, но таких, как эта, по-колдовски притягательных, с лоснящейся кожей, играющими в волосах украшениями, статных… Будто само желание приняло человеческий облик. — Как звать тебя? – только и спросил княжич. В голове стало пусто и дурно, все мысли крутились вокруг пухлых губ, касающихся его ключиц. Ведьма мурлыкнула: — Байгаль. Моё имя Байгаль, княжич. Хочешь, заставлю прокричать его? Она сползла ниже, и дыхание опалило живот Власа, оставила дорожку поцелуев на границе изуродованной проклятьем кожи. Дрожь прошла по телу от ступней до ушей. Кому есть дело до того, как оказался он в шатре, коли оказался рядом с такой вот прелестницей? Влас вскрикнул, и уже не мог разобрать, от касания мокрого языка или от досады. Ни один муж в целом мире не простил бы княжичу того, что тот сотворил. А сотворил он вот что: протянул руку, собрал в кулак волосы на макушке Байгаль да дёрнул, отрывая её от себя. — Кто ты такая, ведьма? – рыкнул Влас. – И как заманила меня сюда? Байгаль улыбнулась, и стали видны мелкие острые зубы, какие встречаются у хищных рыб. — Как только не называли меня, княжич. Ведьма? Что ж, такое прозвание я получала чаще прочих. Пусть будет ведьма. И я не заманивала тебя. Ты сам выбрал оказаться здесь. Разве я держу? И верно: никто не связал княжича, не пытал голодом или жаждой, полотно у входа в шатёр также свободно развевалось. Вставай да иди! — Где… остальные? Влас отпустил её волосы, и Байгаль извернулась, чтобы достать стоящую на низком столике бутыль с вином. Отпила, набрала в рот ещё терпкого напитка и прильнула к губам Власа. Тот от неожиданности глотнул, а захмелел, кажется, и того раньше. Ведьма собрала кончиком языка сбегающие по подбородку капли и принялась вылизывать его грудь, как кошка чашу со сметаной. — Остальные? — Девка со мной была… И… Ох! И шлях… Всё поплыло перед взором. Влас и не ведал, как соскучился по ласке, а Байгаль (и верно ведьма!) касалась его там и так, как никто прежде. — Неужто меня мало? – мурлыкнула она. – Не противься, княжич. Позволь утешить тебя. Она никогда так не сможет, а я – да. Не осужу и не обижу. Не брошу и не отвернусь, как та, по ком ты тоскуешь. Останься со мною, княжич… Сладкие речи её заползали в уши. И не высвободиться из паутины желанных слов, не оторвать от себя горячего тела… В глазах её горел пламень, острые зубы оставляли после себя крошечные капли крови, а юркий язык тут же зализывал ранки. Влас откинул голову на подушки и размяк. * * * От широкой улыбки уже болели щёки, и эта боль малость отрезвила Шатая. В руках он сжимал пиалу с травяным отваром, а на низком столике рядом стояли кушанья, каковые он видел так редко, что уж и названий не вспомнил бы. Шатёр был схож с далёким образом из детства, как и старуха, сидящая перед ним. Седая, худощавая, слишком светлокожая для степи… Она смутно походила на самого шляха. Лишь глаза её были ярко-зелёными, как у степной кошки. Таких не встречается у людей… |