Онлайн книга «Крапива»
|
Но мгновение спустя жучок выпустил острые жвала. Один такой и верно козявка невинная. Прихлопнешь и не вспомнишь. Но, собираясь в стаю перед яйцекладом, рытники могли сожрать как урожай, попавшийся на пути, так и неосмотрительного земледела. Стай, навроде этой, Крапива не видала никогда. Обыкновенно небо перед грозой тяжелеет и нависает ниже. Нынче, хоть и не ждали грозы, а казалось, что небо и правда давит на головы. Живое небо, жужжащее, голодное… Жук вспорхнул с плеча травознайки и слился с набухающей тучей. Крапива метнула на шляха умоляющий взгляд. «Как спастись?!» – вопрошал он. Шатай ответил безмолвием: «Никак» А Влас, хоть его никто и не спросил, подумал: «А всё этот поганый шлях!» Надежда Шатая не оправдалась: рой не обманулся недвижимостью людей. Рой чуял кровь. Хватило бы и ссадины на подбородке шляха, чтобы привлечь его внимание, но рядом имелась более лакомая добыча – хорошенько отбитая, горячая, пахнущая так сладко и сыто… Для мошкары запёкшаяся кровь на ранах что мёд. А уж ран у Власа хватало. Туча опускалась всё ниже, пока не окружила их. Жуки путались в волосах, а Крапива боялась головой тряхнуть, чтобы не разозлить их пуще прежнего. Всего гуще рой был подле Власа. Первый укус он выдержал, стоически стиснув зубы. Второй заставил княжича резко выдохнуть через нос. Когда же на него накинулся добрый десяток, не утерпел и взмахнул руками. Какой ещё сигнал нужен голодным тварям? Они слились в серый жужжащий саван и укутали Власа. Послышался сдавленный крик. — Нет… – У Крапивы земля ушла из-под ног. Спасти княжича от племени Иссохшего дуба, но не оборонить от стаи мошек? – Нет! – закричала она, привлекая их внимание. — Аэрдын, молчи! Шатай кинулся к ней, схватил за локоть и потащил прочь. — Его уже нэ спасти! — Всех можно спасти! — Аэрдын, нужно уходить! — Вот ты и уходи! Она размахнулась и влепила ему пощёчину, а проклятье сделало удар больнее. Шатай охнул и выпустил её, а Крапива по-мужицки свистнула в два пальца, пугая мошкару. — Эй! Я здесь! Здесь! — Аэрдын, нэ надо! Но где там расслышать предостережение, когда и собственного рассудка не слышишь? — Ну! Хотите жрать? Меня жрите! Жутким был её танец! Она ударяла пятками о землю, скакала на месте и из стороны в сторону, кружилась. И рой, привлечённый запахом пота и безумия, ненадолго выпустил Власа. Княжич, покрытый многими укусами, не сразу уразумел, как ему повезло. А уразумев, не поблагодарил девку, а заорал: — Куда полезла, дура?! Спасайся! Он неотрывно следил за ступнями девки в мягких шляховских сапожках. Из тонкой кожи, туго зашнурованные, захватывающие низ широких штанин, они плотно облегали ногу почти до середины икры. Рой вторил её движениям, занавесь, укрывающая травознайку, становилась всё плотнее. Казалось, она пляшет босиком на раскалённых углях, и пламя вот-вот взовьётся и спалит танцовщицу. Видно, дурость заразна, и Шатай тоже не утёк. Он рассекал рой мечом, но проплешины мигом затягивались. — Не меня! Власа спаси! Деревню… Но шлях и слушать не желал. Жвала резали плоть, отщипывали кусочки снова и снова. Обнажённые плечи травознайки покрылись багровыми каплями. — Чего они боятся?! Вопрос Власа потонул в рёве стаи. Он крикнул снова: — Шлях! Ну? Чего они боятся? — Ничэго! |