Онлайн книга «Крапива»
|
Она гладила его руки, сама была как во хмелю. Хотелось растянуть мгновение ещё хоть малость… Влас не решался шелохнуться. И, попавшись на уловку, Крапива изучала его лицо, шею, ключицы. Пальцы очертили губы, в голове стало пусто. Вспомни девка, кто пред нею, тут же протрезвела бы, но лихорадочное счастье отшибло память. Всё так же недвижимый, Влас прошептал: — Не боишься? Слова пробились к ней словно сквозь толщу воды. — Чего? — Что проклятье больше не защитит… от меня. Тогда только Крапива вернулась из сладкого забытья. Пред нею сидел княжич Влас. Тот же, что начал бойню в Тяпенках, что ей, Крапиве, подол задирал, что бранился и раз за разом доказывал, что нет в нём ничего человеческого. Он сидел пред нею как натянутая тетива. Одно движение – и подомнёт под себя, разорвёт на части. А Шатая рядом нет… Страх всколыхнулся, но Крапива отняла руки прежде, чем проклятье вырвалось наружу. Она твёрдо сказала: — А ты проверь. Влас искривил ту половину рта, что уродовал ожог. Горькая вышла улыбка. Не стелись вокруг равнина, Шатай подкрался бы незаметно, но в степи его разглядели издали. Коней при Шатае не было. Как и радости при виде рядом сидящих Крапивы и княжича. — Не нашёл? – угрюмо спросила лекарка. Шатай не ответил – без того видно. На поросль ковыля он опустился с благоговением, поклонившись траве прежде, чем её смять. А устроившись ещё долго перебирал ростки, будто ждал, что те исчезнут. — Ты разбудила стэпь… – сказал он наконец. Крапива обняла колени. Самой бы знать, что она сделала… Шатай продолжил: — Мёртвые зэмли нэ всэгда были мертвы. Так говорили старшие. Когда-то стэпь пэла так, что её слышал каждый. А после обэднэла, и стала говорить лишь с достойными. Видно, ты достойнэе многих, аэрдын. «Вот бы матушка узнала!» – пронеслось в голове у травознайки. Вечно никчёмной да горем луковым её обзывала, а тут – «достойная»! Но вслух Крапива ответила: — Я лишь молилась Рожанице… Влас локтем пихнул Шатая: — Все молятся. Вот только обыкновенно никто не дожидается ответа. Что, ваши шляховские кони бросили седоков? Тот не остался в долгу: — Прямо как тэбя твои воины. Надо ждать. Они приучены возвращаться спустя время. — Да уж куда мы без них. Недолго протянем… Навряд Шатай когда-то мнил себя одиноким. Рядом было племя, был верный конь, сама степь. Нынче же он лишился всего разом и сидел, низко опустив голову на сцепленные ладони. То был всё тот же Шатай, что жестоко избивал княжича вместе со всеми; тот же, что обнажил меч в Тяпенках; тот, что, не задумавшись, убил двух друзей ради спасения проклятой девки. Боялась ли Крапива его после содеянного? Ещё как! Слишком свежи воспоминания о кровавой улыбке на горле Отто, о Холодке, обиженно взирающем в небо пустыми очами. Но не этот ли Шатай бросил родных, предал племя, чтобы помочь своей аэрдын? Не он ли пошёл за нею даже узнав, что Крапива лишь тщилась вызволить княжича, что обманула его, уверив в своей благосклонности? Не он ли променял всё, что имел, на… На что же? Крапива на коленях переползла к нему поближе. — Шатай? Он не ответил, но ясно, что расслышал. Она неловко замолчала. Что тут ещё скажешь? И без вопросов видно, как осунулся шлях за одну ночь, как сгорбилась его спина, как спутались волосы. — Дай я… Причешу тебя, – предложила лекарка. |