Книга Крапива, страница 77 – Даха Тараторина

— Шатай, пойдём! – попросила она.

— Это Пустая зэмля. Нам нэ выжить на нэй!

— Нам и здесь не выжить! А там как повезёт! – влез Влас.

— Никто нэ трэвожит Пустые зэмли!

Бестелесный ужас сковал шляха. Тот, что лишает разума, мешает дышать полной грудью. Тот, что в силах вызвать лишь боги.

— Никто? – переспросила Крапива. – И погоня… тоже?

— Погоне нэт нужды прэслэдовать дальше. Пустые зэмли сами убьют нас!

Крапива и Влас переглянулись.

— Что же, – сказала травознайка. – С землёй мы, авось, договоримся.

Они втроём шагнули за межу, через которую не посмел бы переправиться ни один шлях.

Воздух за нею был тяжелее и жарче, почва тянула жилы. Даже птицы, и те облетали стороной Пустые земли.

Остановилась и погоня. Кони сгрудились в кучу, и та спустя время выплюнула одного всадника. Бруна. Он приблизился и остановился в десяти шагах от Шатая, Крапивы и Власа.

— Хэльгэ, – выплюнул он.

Тут бы и конец гордецу: выскочи Шатай отстоять свою честь – и уже не спасся бы. А ведь выскочил бы! Бросился бы один супротив всех, дабы отплатить за оскорбление. Но Крапива с Власом не пустили.

— Не слушай, Шатай! Он нарочно!

— Тебя выманивает, потому что сам границу перейти трусит.

Говоря это, Влас ждал, что Брун подстегнёт коня: шутка ли? Враг прямо пред ним стоит, а мечом не дотянуться! И уж никак княжич не ожидал, что шлях не нападёт, а рявкнет:

— Ты нэ заслуживаешь мэста даже у младшэго костра! Ты нарушил закон! Ты прэдал плэмя! В тэбе нэт и нэ было никогда шляховской крови!

Останься у Шатая хоть немного гордости, и он не утерпел бы. Но то прежний Шатай, у которого имелась семья и вождь. Нынче у Шатая не осталось ничего. Даже любви аэрдын, на которую он променял прежнюю жизнь.

— Да, – сказал он. – Вэрно, и правда никогда нэ было…

Он вывернулся из хватки спутников, согнулся, как старик, и медленно побрёл вглубь Пустых земель.

— Вэрнись, трус! – кричал вослед ему Брун. – Хэльгэ! Хэльгэ!

Но Шатай не оборачивался. К чему оборачиваться на шум ветра?

* * *

Когда беглецы отошли достаточно далеко, а никто так и не решился последовать за ними, Брун спросил:

— Что скажэм Стрэпэту?

Малый отряд полагалось вести Отто или Драгу. Но оба нынче пели для Хозяйки Тени, а вождь, тяжело раненый, стоял на перепутье, решая, провожать ли сыновей.

Вёл их Нардо – молодой воин, что метил на место ближника. Он первым обнаружил пропажу, он же и доложил Стрепету, но навряд вождь понял, что ему говорят. Тогда Нардо отправился за советом к Кривому. Хоть тот и сидел у младшего костра, но всё ж был старше и мудрее прочих. Остановить горячих воинов, уже взнуздавших лошадей, калека не сумел бы, но напросился с ними вместе.

— Я слышу стэпь почти так же хорошо, как вождь. Я помогу.

Отыскать предателей удалось не сразу. Когда же боги улыбнулись Иссохшему дубу, Кривой буркнул:

— Загнать бы их как горных коз! Трусы достойны животной смэрти!

Нардо согласился и приказал греметь оружием, объявляя охоту.

Теперь шлях корил себя: не затей они игру, уже везли бы вождю головы предателей.

— Пустые зэмли никого ещё нэ выпускали. – Пожал плечами Кривой. – Эта казнь, может, ещё лучше.

Нардо нехотя согласился, потому что больше ничего сделать не мог. Он крикнул:

— Мы принэсём Стрэпэту благую вэсть! Стэпь сама казнила прэдателей!