Онлайн книга «Крапива»
|
— Воды… – прохрипел Влас, и конь замедлил ход. — Очнулся! Крапива полезла за бурдюком, шлях же плюнул на две стороны. — Да сдохнэшь ты или нэт?! — Только… – Влас и на коне пока удержаться не мог, зато бранные слова сами легли на язык. – Ты… первый… Ему помогли умоститься в седле. Приходилось неуклюже хвататься за переднюю луку и лошадиную гриву, но всё ж сидя верхом Влас ощутил, что Тень снова отступила, не польстившись на его молитву. Лишь в Мёртвых землях княжич узнал, как вкусна бывает вода. Лекарка прислонила горлышко к его губам, бережно придерживая голову. Прохладные пальцы касались колючей щетины на подбородке, задевали шрам, ими же и оставленный, но приносили не боль, как когда Влас пытался взять Крапиву силой, а облегчение. — Осторожнее пей. Понемногу… — Ещё я тебя спрашивал, – фыркнул Влас и тут же закашлялся. — Я же упреждала… Одеяло, коим раненого укутали при отъезде, Влас повязал на бёдра, но оно и срам толком не прикрывало, и не грело. От тела его исходил жар, лихорадка била княжича, но сам он того не замечал, опоённый зельями. Крапива тщилась отодвинуться, да некуда. Приходилось натягивать рукава на ладони и обнимать его за пояс, и Влас нет-нет, а прижимал её руку локтем. — Что, – вроде как равнодушно спросил он, – станешь плакать, коли помру? — Вот ещё! — А зачем тогда спасала? — Затем, что тебе ответ перед Маткой Свеей держать! Из-за тебя столько людей погибло! Влас вздрогнул и глухо ответил: — Не я убивал твоих односельчан, а этот вот. Шатай укор услышал и в долгу не остался: — Нэ попрячься твои воины, как трусливые пищухи, мы сражались бы с ними. — А коль скоро их не было, резали беззащитных земледелов, – докончил за него княжич. – Что, лекарка, были ли среди погибших твои родные? Отец или, может, жених? Был у тебя жених? Влас и сам не понял, откуда взялся последний вопрос. Однако ж стал ждать ответа, затаив дыхание. Спина напряглась, и княжич думал лишь о том, чтобы лекарка не заметила, как колотится его сердце. Но Крапива отвечать не стала. Вместо того зло бросила: — Оба помолчали бы! От вас двоих только беды! Глаза Шатая округлились, стали ровно плошки. — Аэрдын! Чем я обидэл тэбя? И таким по-детски невинным было его лицо, что Влас и сам поверил бы, что юнец не сражался в Тяпенках, а в стороне стоял. Вот только Крапива не обманулась. — Влас сказал правду. Ты убивал тех, с кем рядом я жизнь прожила. И ты… ты ведь даже не запомнил никого из них, верно? Вы не трогаете женщин, и потому мните себя благородными. Но вы обычные головорезы! – Крапива говорила всё громче, пока, наконец, не сорвалась на крик. Видно, долго держала в себе эти речи. С тех самых пор, как запрыгнула к шляху в седло. – Дарко, Рыло, дед Перей… Ты узнал бы хоть кого-то из них, если б увидал? А ведь они все полегли от ваших мечей! А Холодок? Холодка помнишь? Он был красавцем. Любая девка мечтала о том, как сядет с ним на вечорках. Ты убил его, Шатай! Ты! На моих глазах! И ты его даже не запомнил, так? Шатай стиснул поводья до побелевших костяшек. Он вперился взглядом в лошадиную башку и буркнул: — Нэт, нэ запомнил. — И теперь ты спрашиваешь, чем обидел меня? Ты?! Хулил Власа за то, что он пытался меня… – Голос Крапивы сорвался, но она через силу договорила: – За то, что он меня снасильничать хотел? Ну так ты не лучше! Княжич только хотел, а ты и твоё племя над нашей деревней надругались. |