Онлайн книга «Крапива»
|
— Матушка Рожаница, ты милостива и добра, не оставь без помощи… Шатай мог бы сразу войти в круг безоружным: ровно через десять ударов сердца он лишился меча, а чуть погодя ножей и булавы. Ему доставало вёрткости, чтобы не попасть в захват, но нападать он больше не чаял – свой бы живот сберечь. Скоро мальчишка растерял и бесполезную гордость: начал теснить врага на левую ногу, а раз даже ухитрился и заставил на неё прыгнуть, от чего вождь теперь заметно хромал. Лекарка шевелила обветренными губами, и Влас подумал, что о нём так горячо никто никогда не молился. Властный отец сам верил и сына учил, что надобно не богов просить о подмоге, а самому делать дело; мать, выскочив замуж за великого Посадника, больше заботилась о тряпках да драгоценных уборах; дружина же… те, с кем Влас вместе вырос, с кем постигал воинское ремесло… они набивали и без того полные карманы, когда степняки увозили княжича в Мёртвые земли. Девка слезливая, и та храбрее их оказалась! — Замолчи, ты ему не поможешь, – выплюнул он и добавил: – Закрой рот, или я заставлю тебя! А травознайка как не слышала. Что же… Только что девка целовала грязного шляха, значит не так нерушимо её проклятье, как думалось Власу. Он сжал её плечо, вздёрнул и повернул к себе лицом. — Замолчи, сказал! Пальцы жёстко стиснули подбородок, мазнули по губам и чувство, вспыхнувшее под сердцем, ошарашило княжича: зависть! Шляха она целовала по доброй воле, а от него, княжича, защитника и красавца, отбивалась! И почти сразу после пришла боль. На сей раз, наученный горьким опытом, княжич не стал упорствовать и отпустил аэрдын. Но проклятье успело цапнуть его за руку – не тронь! В глазах травознайки загорелось торжество. — Не смей ко мне прикасаться! – рявкнула она. – Иначе следующее зелье, которое ты выпьешь, будет ядом! Ожидала ли она сама от себя подобной дерзости? Во всяком случае, знатно покраснела. — Ах ты ж… ведьма! Раньше стоило додумкать: никакое проклятье девку не мучает. Лишь самое обычное колдовство течёт в её жилах и кого ранить, а кого ласкать, решает она сама. Когда же она вновь вернулась взором к бою, случилось то, во что княжич нипочём не поверил бы. Редкие жёлтые островки трав на иссушённой земле зашевелились, как живые. Быть может, их побеспокоил ветер, а может от пережитых в плену тревог зрение обмануло Власа. Но сухостой пустил зелёный побег и зацепил ногу Стрепета. Тот запнулся, дав Шатаю лишнее мгновение, и парень не упустил его. Быстрый и бесшумный, здесь он не мог проиграть. Ударил Стрепета под колено, аккурат туда, куда указывал Влас, добавил по уху кулаком… Ещё один удар в шею – и противник пал бы. Любой степняк, кряжистый и тяжелокостный, приложил бы достаточно силы, Влас и сам справился бы, но Шатаю не хватило веса. Вот где подвела смешанная кровь да кость, по-птичьи тонкая! Тычок в шею не лишил Стрепета воздуха, а лишь оставил после себя пятно, грозящее превратиться в синяк. Он поймал руку противника в запястье и сломал, как сухую ветку. Шатай позеленел, но Стрепет не выпустил руки до тех пор, пока противник не опустился на колени. И тогда только громко, чтобы услышал каждый, сказал: — Боги за мной. Срэдинный выродок и аэрдын станут данью для Змэя. Никто не посмел выступить против. |