Онлайн книга «Крапива»
|
Он прильнул к ней теснее и просунул связанные руки под локоть. А меж ними обнаружился нож. — Это что? — Ты, чать, не слепая. Сама видишь. — Откуда?! — Да тише ты! Шлях этот… Кулаками помахать любитель, а за вещами не следит. Вот я и подрезал. Достань. Травознайка подчинилась. — Не дёргайся! Задену – обожгу! — Что-то ты о том не думала, когда шляха своего целовала, – зло бросил княжич. – Режь давай! — Он… не мой. – Прикрывшись широкими рукавами, Крапива принялась пилить верёвку. – Я думала, проклятье его охолонит, и боя не будет. — Придумывай больше. Осторожно, палец не отрежь! — Я тебе лучше язык отрежу! — Ой, допросишься, девка… Сбегу один, а ты выбирайся как знаешь! Верёвка едва не упала, но Влас подхватил её и сжал так, чтоб казалась целой, а нож спрятал в рукав. — Как сбежишь? Шляховский мерин нас не повезёт, вокруг на три конных перехода Мёртвая земля, а у нас ни воды, ни еды! Лучше подождать и… Теперь только Крапива поняла, что первый день ехала с Шатаем ровно посаженка. Ей вволю давали пить и пройтись, коли жёсткое седло натёрло бёдра; никто не следил, когда она отдалялась справить малую нужду, а на привале скармливали лучший кусок. Нынче же они с Власом оба были пленники. Голодом её, конечно, не морили, но и размачивать жёсткое мясо нарочно для лекарки никто не спешил. Шатаю же и вовсе воспретили приближаться к аэрдын, дабы тот не сотворил какую глупость. Оро вёл скакуна в поводу и неустанно сыпал проклятиями, заодно следя, чтобы пленники не вздумали опять бежать. — И то верно. Тебе ведь всё равно, с кем миловаться. Не один шлях, так другой. Ляжешь под этого их большого вождя… Я слыхал, как в племени шептались: он имеет баб как кобылиц, а сам ненасытен как жеребец. А одну, что не пожелала разделить с ним ложе, отдал своему войску, и они брали её по очереди. Снова и снова. Он шептал, низко нагнувшись к её уху. Горячее дыхание обжигало висок, и Крапиве казалось, что проклятье обернулось против проклятой. А Влас всё говорил и говорил, и каждое описание было страшнее предыдущего. — Ты всё врёшь… Шляхи не делают такого с женщинами… Воздух застрял в груди, от жара горела кожа. — Змей не чтит степных обычаев, тебе говорил о том Шатай. — Меня защитит проклятье… — Не защитит. Змей найдёт способ взять тебя. — Ты врёшь! — Правда? Тогда почему я касаюсь тебя сейчас, а ты не колдуешь? Он отдёрнул руку, и тогда только Крапива поняла, что Влас держал её за пояс не поверх рубашки, а под ней. А он ещё и добавил: — У тебя гладкая кожа, Крапива. Змею понравится трогать её. Крапива едва успела согнуться. Показалось, что нутро изверглось наружу, а конь шарахнулся от смрадного запаха. — Эй, ты что?! – На мгновение в голосе мелькнуло беспокойство, но княжич быстро вернул ему прежнюю едкость. – Никак помирать собралась? Поплохей мужу, и над ним посмеялись бы: эка неженка! Об девке же, пусть и предназначенной в дар Большому вождю, заволновались все, а всех пуще Шатай. Он подстегнул скакуна и мигом оказался не в хвосте обоза, а в самом начале, где теперь ехали срединники. — Аэрдын! Она подняла на него слезящиеся глаза и прошептала: — Я не хочу к Змею… А после в голове помутилось, и темнота накрыла её. * * * Они остановились у россыпи валунов, каждый из которых превышал рост человека и защищал племя от ветра. И многие из тех, кто шёл за Стрепетом, заглянули в закуток, где вождь приказал уложить аэрдын. Суеверные и мнительные, они сочли, что боги гневаются и не желают, чтобы женщина досталась противному степи Змею. Княжич глядел на это с одобрением: шляхи роптали, всё чаще упоминая Круг. Уж не лучше ли было победить молодому и гордому Шатаю? Пошли бы за тем, кому честь дороже жизни… |